Стихи
Часть 5 из 5
Прозектор небритый разложит умело
В желанье узнать, почему до 100 лет
Дожить не смогло это бренное тело.
Бестрепетный скальпель промчится легко
От горла до паха, и сильные руки,
Раздвинув, как занавес, кожный покров,
Предъявят мой ливер нетрезвой науке.
Что хочешь ты там отыскать, эскулап,
В прокуренных легких, раздутой печенке?
Я свой организм отравить был не слаб.
Особенно, если с хорошей девчонкой.
Но разве от этого кто умирал?
Такая закалка – заявка на вечность!
Я тысячу лет мог прожить. Но устал.
И вот у тебя тут готовлюсь к той встрече,
Которая каждого ждет впереди
За общим столом безграничного счастья.
Давай зашивай, руки мой и иди.
А мне уж пора. Будь здоров. Не спивайся.
* * *
Мне в жизни
Предвещали смерть не раз.
То от ножа, то от петли, от пули.
Но все пророки просто обманули –
Я утонул
В глубинах Ваших глаз.
Моя могила представлялась мне
На тихом кладбище,
Куда не ходят люди.
А я обрел ее
Меж Ваших грудей
В глубокой, теплой, терпкой тишине.
Мне две дороги дал на выбор Бог:
Благую – в Рай,
Веселую – в Геенну.
Но Дар отвергнутый означил бы измену,
Мой Дух навек застыл
У Ваших ног.
И даже если вдруг, храня обет,
Господь мне скажет:
Встань! Тебе прощенье!
Я попрошу:
Отложим воскрешенье
Хотя б на пару миллионов лет.
* * *
Мне снятся прекрасные сны.
В них ты так близка, так доступна,
Что даже поверить нетрудно
Мечтам ошалелой весны.
Мне снятся объятья твои
И шепот почти губы в губы:
"Любимый, что будет – то будет.
И Бог не превыше любви".
Мне снится сияние глаз.
В них я отразился навеки.
Как чистые, горные реки
Сливаются души у нас.
Мне снится прекрасный обман,
Что сгинет бесследно с рассветом.
Но я за иллюзию эту
Всю правду земную отдам.
ОТ НОСА ДО ХЕРА
( фрагменты из поэмы)
Вступление.
Не обольщаясь никакой химерой,
Что дал Господь, ношу с достоинством и верой,
Что так и быть оно должно:
От носа и до хера.
Мозги.
Мозги Сергея Клюхина:
А-натюрель, без украшений,
Слегка заплывшие от лени,
Слегка туманны от вина,
Но в них извилина видна,
И может даже - не одна.
Язык.
Язык Сергея Клюхина.
Большой, соленый и небритый.
Я за него был столько битый.
Теперь ему пришла хана:
Он - бутерброд, его вина,
Признай, искуплена сполна.
Глаза.
Глаза Сергея Клюхина.
Такими дев не обольщают
И лошадей не укрощают,
Но в них и солнце, и луна,
Но в них ни меда, ни говна,
И не видна голубизна.
Уши.
Не украшенье, не забава -
Моей судьбы бездарный лоцман.
Господь, прости мое уродство:
Мне слева бесы шепчут браво,
А справа - ангелов орава,
Но я, увы, не слышу справа.
Шея.
Моя почти не гнется шея.
Не потому что слишком важен,
Не потому что так отважен,
Не потому что жить умею,
А потому что я болею -
Мне больно гнуть пред кем-то шею.
Торс.
Вот торс Сергея Клюхина.
Бывали торсы и похуже:
Пошире в талии, поуже
В плечах, горбатее спина
(У бегемота, у слона).
Здесь скромность явно не нужна -
Красивый торс у Клюхина.
Руки.
Вот две руки, готовые к объятьям,
Глубоким рейдам женщинам под платья,
К большим стаканам, маленьким лопатам.
Они удержат все, но только не зарплату.
Нос и хер.
Чтоб сохранить приличия и меру,
Мы описали все - от носа и до хера -
Без этих крайностей,
Прославленных не в меру.
* * *
Я Вам так неинтересен,
Я Вам так совсем не нужен,
Что хотел бы, но не в силах
Навсегда расстаться с Вами.
Вы учтите, мир наш тесен,
Шар и днем, и ночью кружит,
Так что случай мой счастливый,
Может быть, не за горами:
Мы столкнемся в Титикаке,
Среди черных самураев -
Двое белых на округу
В девятьсот квадратных милей.
Тут на Вас тоска накатит
По березкам и сараям,
И, схватив мою подпругу,
Вы запросите: "Мой милый!
Ах, как Вы мне интересны,
Ах, как Вы необходимы,
Дайте мне в седло к Вам влезьти,
Подержать за удила".
Я скривлюсь в гримасе пресной
И проеду молча мимо:
Пел и я такие песни -
Много ты чего дала.
+ + +
Ты думаешь, что я тебя отдам
Хотя б кому. Нелепая идея,
Рожденная от половодья чувств
И недостатка опыта и знаний.
Я, как ищейка, брошусь по следам,
Стирая ноги, сердцем холодея.
Но будь уверена, что я к тебе примчусь
И в руки ткнусь, исполненный желаний.
Я слишком долго вел учет годам,
Оставшимся до встречи, и, старея,
Не жил, а спал. Но верил, что проснусь,
Когда настанет время нашей тайны.
И вот оно настало, но богам
Теперь по нраву эпизоды, где я
Себя засуну в рамки, как Прокруст
Засовывал прохожих, и в страданьях
Признаюсь, что продулся в драбадан.
Ну, боги что – они всегда наглеют,
Раз человек, не разжимая уст,
Согласен стать объектом испытаний.
Я не таков. Когда я буду "там",
У них фантомом бестелесным реять,
Тогда я может им и подчинюсь
(Хотя не факт, не поклянусь заране).
А здесь, при жизни, я решаю сам.
И я решил. Уж если я болею
Тобой. То даже боль и грусть
Я соберу в душе, как спирт в стакане,
И выпью стоя за прекрасных дам,
Конечно, лишь тебя в виду имея.
И если обожгусь – так обожгусь,
Как обжигался о твои лобзанья.
+ + +
Сиянье Ваших глаз указывает путь,
И я иду к далекому порогу,
Несу в душе надежду и тревогу,
Что я дойду, хотя б когда-нибудь.
Тьму рассекая, эти два луча
Мне обещают тихую обитель,
Где – проигравший или победитель –
Найдешь покой у теплого плеча.
Нелегок шаг сквозь холод, грязь и смрад.
Сомненья хлещут мокрыми ветвями.
Но свет пролег дорогой между нами,
А это значит – ходу нет назад.
+ + +
Мне мало надо:
Вина и хлеба,
Горсть листопада,
Кусочек неба,
Дорогу, чтобы
Вела куда-то.
Любви особой,
Казны богатой
Я не желаю –
От них все беды.
Мне б солнца к маю,
Да рот к обеду,
Да сон спокойный,
Да стул в порядке,
Да чтобы войны
Сменить разрядкой.
Власть над народом,
Почет и слава –
Удел уродов,
Больных забава.
Мне б силу воли
И членов тоже –
И я доволен,
Спасибо, Боже!
+ + +
Мне одному просторно слишком небо
И широки дорога и постель.
Господь, я не прошу вина и хлеба,
Прошу любви. Хотя бы на апрель.
Ну, что для Вечности каких-то 30 дней!
Ты просто не заметишь, как пройдут.
А я 500 часов пробуду с ней.
И даже больше – если отпуск мне дадут.
Мы будем пить тепло разжатых губ,
Насытимся проникновеньем тел.
Прости, Господь, я молод был и глуп,
Когда любви просить не захотел.
Ты дал мне всё, на выбор. Но, профан,
Я ад не отличал от райских кущ.
Подкорректируй свой великий план.
Ты это можешь. Ты ведь всемогущ.
Сценарий мой на время отзови,
Внеси в него поправочку одну:
Пускай апрель я проживу в любви,
А с мая – снова маяться начну.
+ + +
Ты шла с другим по улице ночной
Плечом к плечу. Казалось, вы едины.
Солидность, основательность, покой
Мне демонстрировали ваши спины.
Он что-то говорил. Я не расслышал слов,
Но ты ему внимала, словно Богу.
И я вдруг понял, что давно готов
К такому вот – печальному – итогу.
Все правильно. Какой резон тебе
В моей любви – бездумной и порочной,
Грозящей все перевернуть в судьбе
Твоей и без того непрочной.
Резона нет, приходится признать.
И ты права – пора расставить точки:
Жизнь – это не стихи, закаты и кровать,
Жизнь – это… Дальше помню я не точно,
Но возразить мне нечего, увы.
Людей, моих пошиба и фасона,
Легко меняют – с ног до головы –
На пару нот из марша Мендельсона.
Ты шла с другим, из тьмы шагая в свет,
Навстречу счастью, праздникам, победам,
Прочь от меня. Я был убит и предан.
Я был готов плевать в твой силуэт.
Но только тихо шел зачем-то следом.