Стихи
Часть 2 из 5
Зачем мне этот третий глаз,
Читающий людей, как книгу,
В которой не найти интригу,
Где первый раз, как в сотый раз?!
Мой бог, увы, ко мне жесток!
Я навсегда лишен блаженства
Так доверять природе женской,
Что все забыть у милых ног!
Пуста, скучна пророка жизнь...
Она. ...была бы,
но пока в бокале
Хоть что-то есть, забудь печали.
Глотни - и подлый третий глаз
Закроется, оставив нас
Вдвоем. И тут уж ты держись!
* * *
Я Вас узнал по выраженью глаз,
По шуткам, отдающим кровью.
Вы мне во сне являлись много раз -
То с ненавистью, то с любовью.
Припухлый рот, точеная рука
И грациозность молодого зверя -
Я Вас узнал, узнал наверняка,
Но не поверил.
И лишь когда из искры небольшой
От мимолетно брошенного взгляда
Вдруг столп огня взметнулся над душой
И закричали Ангелы: " Не надо!"-
Я понял все. Но Ваше помело
Уже несло Вас к Вашей новой жертве.
А мне ложился пепел на чело
И хохотали черти.
* * *
Пора. Пора! Пора в деревню!!
Там свежий воздух и вода,
Там у тенистого пруда
Поют глазастые царевны,
Там бьет в подойник молоко,
Там травы мягким покрывалом,
Там просто все и все легко,
Там жизнь довольствуется малым,
Там я опять возьмусь за ум,
Опять сменю стихи на прозу.
Тебя же там я, как занозу,
Зубами выдерну из дум.
* * *
Хочу упасть в небесные сугробы,
Забыть про все, про вся и всех забыть,
Чтоб тишина, безлюдие и чтобы
Не ожидать, не верить, не любить.
Добро и зло - в вас больше нету прока,
Печаль и радость - тоже ни к чему.
И пусть не вышло из меня пророка,
Зато мне так покойно одному.
Пусть все мечты развеяны судьбою,
Пусть все надежды обратились в прах,
Мне так покойно самому с собою,
Когда не жгут ни вера и ни страх,
Когда в душе нет ни любви, ни злобы,
Ни воевать не надо, ни дружить.
Хочу упасть в небесные сугробы.
На пять минут. А после - снова жить.
* * *
Вы будете смеяться и вряд ли мне поверите,
Но Вы мне очень нравитесь, я Вас почти люблю.
Когда-нибудь мы встретимся, скорей всего - в Америке,
В какой-нибудь пиццерии на энной авеню.
Вы будете кокетливо ругать мои залысины,
Расскажете про мужа мне, про Ваш роскошный дом.
И будут так мне дороги движенья Ваши рысьи,
но
Как грустно и безжалостно, что сбудется потом:
Вы все-таки подарите мне тет-а-тет на простынях,
И обнажатся дряблые руины бывших тел.
Ну, да - мы не в Иванове, но хрен ли в этом Бостоне,
Когда ушло и кануло все то, чего хотел!
Вы будете растроены, я буду стерт в ничтожество.
И мы простимся в ужасе, что встретимся вдруг вновь.
И, провожая взглядом Вас, я прошепчу: "Ну, что же Вы
Тогда мне не ответили, когда была любовь!"
* * *
Мне глубоко плевать на то,
Кем Вы меня считаете.
Я, как забытое пальто,
Повисну в Вашей памяти.
Вас бесит вид? Вас бесит цвет?
Напрасные страдания!
Меня не выкинете, нет -
Не с Вашим воспитанием.
А вдруг за мной еще придут,
Хватившись о пропаже.
Простите, но висеть мне тут
И днем, и ночью даже.
И знаю, знаю наперед
Удел, как Вы, упрямых:
Однажды вдруг пора придет,
Когда озноб Вас проберет
До щиколоток самых.
Не будет проку от огня,
От пледа, батареи.
Тут память Вам пошлет меня,
И я Вас отогрею.
* * *
Зов Клеопатры мне пружинит кровь -
Ведь я не раб разумности убогой.
Судьба, постель и плаху приготовь:
За ночь с царицей жизнь отдать - не много!
Любовь плебеек, пахнущих овцой,
Пресней и безопасней онанизма.
Один лишь риск - внезапно стать отцом
И распрощаться с холостяцкой жизнью.
А дальше все известно наперед:
Работать в поте, в поте есть, сношаться,
Растить детей, лелеять огород,
И словно клещ за эту жизнь держаться.
Риск жить, как все, - он страшен для меня!
Я ставлю меньше: годы прозябанья
За ночь в объятьях дикого огня
Безудержного плотского желанья.
Всего лишь ночь. Но ради этих вот
Пяти или шести часов природа
Творила землю, море, небосвод,
Вершила судьбы множества народов.
Они в крови рождались и в крови
В прах обращались на святой дороге,
Ведущей к ложу царственной любви,
Где вверх взметнутся Клеопатры ноги
Как жест мольбы, как пораженья жест.
И царская бесценная корона
На пол скатившись, звякнет, словно жесть
Под всплеском женского пронзительного стона.
...И будет утро, поцелуй взасос,
Усмешка над растерзанной рубахой,
Немой ответ на мой немой вопрос,
И стража, что ведет меня на плаху.
Но подставляя шею палачу,
У плахи в позе скрючившись неловкой,
В последней гордости я тихо прошепчу:
А все же - голова, а не головка!
* * *
Может, год пройдет, может, десять,
Может, тысяча даже лет,
Стану я тебе интересен
Как мужчина, не как поэт.
Я заброшу тогда эту муку -
Душу тискать в размеры строк,
Я уткнусь в твою теплую руку
И забуду, что был одинок,
Что бесцельно бродил по пустыне
Человеческого бытия,
Что ни дьявольщина, ни святыни
От тоски не спасали меня.
Ты возьмешь мою душу в ладони,
Чисто вытрешь от слез и крови.
И в глазах твоих, словно в затоне,
Отразится мой Спас-на-Любви.
* * *
Когда придет пора прощаний,
Уткнись лицом в мое плечо.
Не надо клятв и обещаний -
Они не скажут ни о чем.
К чему слова? И так все ясно:
Ты любишь, будешь вечно ждать...
Ах, как же больно и прекрасно
Стоять, обнявшись, и молчать.
* * *
Ах, где бы нам с тобой найти
Необитаемую местность,
И окунуться в неизвестность.
Без радио и без газет,
Без страхов, горестей, упреков,
Долгов и сроков.
И быть одним, совсем одним,
Как в древности Адам и Ева.
Эдемы, где вы!
* * *
Когда-нибудь, в такую вот погоду,
Под плач насквозь промокшего дождя,
Я прокляну постылую свободу
И назову хозяйкою тебя.
Ты в дом войдешь, сгребешь бумаги в кучу,
Не разбирая, бросишь их за дверь
И скажешь мне: вот так нам будет лучше,
Я лишь добра хочу тебе, поверь.
Я выкину, как белый флаг, улыбку,
Колени пред тобою преклоню,
Всю жизнь свою признаю за ошибку
И прошепчу: тебя одну люблю.
Обнимешь. Поцелуешь. Как прекрасно
Тебя своей хозяйкой называть!
Но будут мокнуть в сумраке ненастном
Стихи - их не успел я дописать.