С участием Михаила Ходова!

НАТ. СЕЛЬСКАЯ УЛИЦА ВЕЧЕР
Мягкий летний вечер. Закат, перемазавший красной краской полнеба. 
Оглушительный стрекот кузнечиков под ногами и рычание мотоциклов в
отдалении.
Откуда-то из-под заката выныривают два силуэта: оба высокие, но 
один заметно покрепче (тот, что покрепче, - МИШУХА, второй - 
ВЕНЬКА).
МИШУХА
(энергично жестикулируя)
...Нет, ну, ты сам скажи: разве это 
дело?! Три недели он отработал на 
этом тракторе... Всего три! А ты 
видел, во что он его превратил?! Нет,
ты видел?!
ВЕНЬКА
Видел.
Они выходят из темноты на освещенную фонарями сельскую улицу, и мы
можете рассмотреть их: коренастый, чернявый - это Мишуха, а худой,
белобрысый - Венька.
МИШУХА
Он мне доказывает: таким получил! Да
я же сам - я лично, я - проверял: как
часы работал!.. Нет, ты скажи, это 
дело?
ВЕНЬКА
(покорно)
Не дело.
МИШУХА
Морду надо бить за это, а он “чего 
разоряешься, чего разоряешься”. Пусть
попробует завтра хоть слово вякнуть -
нос по щекам размажу!
НАТ. ОКОЛО КЛУБА ВЕЧЕР
За невысоким заборчиком, на брёвнах около сельского клуба сидят 
ПАРНИ, среди них - ОЛЕГ с сигаретой в зубах.
К заборчику подходят Мишуха с Венькой.
ОЛЕГ
Мишуха, кому это ты опять собрался 
нос по щекам размазывать?.. Здорово!
МИШУХА
Да так, одному клоуну. Привет, парни.
Мишуха, а за ним и Венька пожимают парням руки.
МИШУХА
Чё в клубе?
ОЛЕГ
«Скажи-ка, дядя». Про Наполеона... 
Говорят, путевый...
МИШУХА
(неожиданно 
заинтересовавшись)
Как - как?
Мишуха подходит к щиту с изображённой местным умельцем афишей.
МИШУХА
(читает вслух)
«Скажи-ка, дядя»... «Режиссер Б. 
Кривенко»...
(парням)
Ёксель-моксель! Парни, да я же 
снимался в этом фильме!
Парни реагирует на это известие таким бурным хохотом, что с 
карниза клуба взвиваются голуби.
ПАРНИ
Наполеона играл!.. Не-е, Кутузова!.. 
Кутузов же одноглазый был... Ну, это 
не проблема!..
МИШУХА
Да идите вы! Вам дело говорят! Он же 
снимался на Бородинском поле, а я 
служил там рядом... Да я, вон, Веньке
рассказывал. Помнишь?
ВЕНЬКА
(покорно, но не уверенно)
Д-да.
МИШУХА
Ну вот! Да я и другим рассказывал!.. 
Я тогда как раз год отслужил... Даже 
- какой год! - больше, это ведь уже в
феврале было... В воскресенье, перед 
обедом, смотрим мы в клубе кино...
ИНТ. АРМЕЙСКИЙ КИНОЗАЛ УТРО ВОСПОМИНАНИЕ
Небольшой кинозал до отказа забит СОЛДАТАМИ. Затаив дыхание, они 
впериваются в экран, где наклевывается то, что умные люди называют
сексуально - эротическим эпизодом.
Вдруг, в самый критический момент, экран гаснет, свет же в зале, 
наоборот, вспыхивает.
Зал взрывается воплями возмущения, топотом, свистом. Орет и 
Мишуха. Он мало чем отличается от себя теперешнего, разве что - 
волосы тогда были покороче да лицо поуже.
В зал входит ОФИЦЕР с повязкой дежурного по части.
ОФИЦЕР
(спокойно)
Я вам щаз поору. Помаршировать 
захотелось?
Гвалт мгновенно стихает.
ОФИЦЕР
Кина не будет - кинщик спился. Выходи
строиться! Бе-гом!
Солдаты спешат к выходу.
НАТ. ПЛАЦ ЗИМНЕЕ УТРО ВОСПОМИНАНИЕ
Солдаты выстроились на плацу. Мишуха, в силу своих природных 
данных, украшает правый фланг второй роты.
Перед солдатами держит речь ЗАМПОЛИТ - человек в майорских 
погонах, высокий, как жердь, с оттопыренными ушами и хронически 
красным носом. Рядом с ним переминается с ноги на ногу человек в 
штатском - КИНОШНИК.
ЗАМПОЛИТ
(солдатам)
...и эта высокая честь - изображать 
доблестных русских воинов 12-ого года
- выпала вам!..
(Киношнику)
Я все правильно говорю?
КИНОШНИК
(замполиту)
В принципе - да. Но не только русских
- французов тоже.
(солдатам)
Фильм наш, как уже сказал Семен 
Артемыч, о войне 12-ого года. 
Называется он «Скажи-ка, дядя», и 
снимает его, я думаю, хорошо 
известный вам режиссер Борис 
Кондратович Кривенко. В принципе, 
фильм уже готов, осталось доснять 
отдельные сцены. В двух из них будете
заняты вы. Это - приезд Кутузова в 
армию и поле боя после сражения. Я 
думаю, обе сцены займут у нас около 
двух часов.
ЗАМПОЛИТ
В общем, к обеду вернетесь. Едут не 
все, а только первая, вторая и 
четвертая роты... Ти-и-ихо!.. Третья,
пятая роты - отставить возражения! 
Для съемок нужно только триста 
человек. Остальные продолжают 
заниматься по распорядку дня. Сейчас 
первая, вторая и четвертая роты 
получат у своих старшин костюмы для 
съемок. И не дай бог - вы меня 
поняли? - не дай бог, что пропадет! 
Оружие получите на месте съемок. Все.
Разойдись!
ИНТ. БЫТОВКА УТРО ВОСПОМИНАНИЕ
Второй роте выпало изображать наполеоновских солдат. В бытовке, 
где переодевшиеся уже воины разглядывают себя в зеркалах, не 
прекращаясь, звучит смех.
МИШУХА
(разглядывая своё 
отражение)
Да, хреновато им было воевать. В 
такой форме только летом. Зимой - 
мигом задубеешь. А шляпа!..
(с трудом нахлобучивает 
шляпу на голову)
Картонка - ни от холода, ни от 
дождя...
Мишухин ОДНОПОЛЧАНИН примеряет рядом такую же.
ОДНОПОЛЧАНИН
Может, это она для съемок из картона 
сделана, а на самом деле какая-нито 
меховая была.
Мишуха елозит своей шляпой по маковке.
МИШУХА
Смеховая, а не меховая! Уши-то, один 
хрен, не закрывает. Мы на этом поле 
такого дубака дадим...
В бытовку вбегает «французский КАПРАЛ»
КАПРАЛ
Там фотографируются!
Солдаты с давкой бросаются на улицу.
НАТ. ПЕРЕД КАЗАРМОЙ ЗИМНЕЕ УТРО ВОСПОМИНАНИЕ
Десятки «французов» и «русских» с криком и руганью толпятся вокруг
ВОИНА со «Сменой» в руках.
Мишуха с разбегу берет толпу на таран и пробивается к фотографу, 
снимающему в это время троицу «французов».
Мимоходом оттолкнув пару человек, Мишуха встает под объектив.
МИШУХА
Теперь меня!
К нему подскакивает РУССКИЙ с торчащим из-под кивера давыдовским 
чубом.
РУССКИЙ
(Мишухе)
Куда прешь, дух!
МИШУХА
(звереет)
Кто дух?! Да я тебе щас нос по щекам 
размажу, чума трухлявая!
Мишуха хватает обидчика за грудки и, приподняв, так встряхивает, 
что с того валится на снег кивер.
СОЛДАТЫ
Да елки-палки, нашли время!.. Какая 
вам разница - снимайтесь вдвоем!
Мишуха тут же опускает «русского» на землю. Тот нахлобучивает свой
кивер. Они обнимаются, расплываются в улыбках.
ВОИН
Черт! Кажется, пленка кончилась.
Мишуха с досадой сплевывает и, отшвырнув «русского» в сторону, 
возвращается в казарму.
ИНТ. ОКРАИНА СЕЛЬСКОЙ УЛИЦЫ ЗИМНЕЕ УТРО ВОСПОМИНАНИЕ
Полненькая, румяная девушка набирает из колодца воды. Тихо. Только
поскрипывает ворот, да где-то в отдалении лениво брешет собака.
Но вот раздается шум моторов, и на улицу на хорошей скорости 
влетают крытые армейские грузовики. Заметив девушку, из-под 
брезентовых фургонов высовываются воины и, рискуя вывалиться за 
борт, машут девушкам своими чудными шляпами. Жизнерадостные 
выкрики оглашают село.
СОЛДАТА
Э-ге-гей!.. Бонжур, Люсьен!.. 
Жанетта!.. Едем с нами!.. На 
французов!.. Ура!.. Бей супостатов!..
Девушка смеется и приветливо машет воинам рукой, вызывая этим 
дополнительный взрыв восторга.
Но вот машины скрываются из вида, и на улице снова тихо.
НАТ. ПОЛЕ БИТВЫ ЗИМНИЙ ДЕНЬ ВОСПОМИНАНИЕ
На самой верхотуре грандиозного деревянного сооружения, увешанного
киносъемочной аппаратурой, сидит в кресле РЕЖИССЁР. Поверх 
мохнатой шубы он накрыт еще одеялом, на голове - огромная шапка-ушанка с опущенными наушниками.
Внизу перед ним большое, голое поле с редкими вкраплениями 
продрогших на ветру кустиков. По всему полю в живописном 
беспорядке валяются покореженные орудия, поломанные телеги, пучки 
соломы, французские и русские воины.
Режиссёр окидывает поле то через бинокль, то невооруженным глазом 
и время от времени что-то говорит стоящему рядом с ним здоровяку в
тулупе - ВЛАДИКУ. Тот, выслушав, согласно кивает и, поднеся к 
губам мегафон, командует.
ВЛАДИК
(в мегафон)
Этому ноги раскидайте побольше!.. И 
лицом в снег!.. А этому лицо, 
наоборот, выверните. Выверните, чтобы
в кадре было. Вот... Снегу, снегу на 
него побольше... на волосы... Так...
МИЛОВИДНАЯ девушка, зябко кутаясь одной рукой в воротник шубы, 
другой сыплет Мишухе на голову пригоршнями снег.
МИШУХА
(синими губами)
Хватит. Я же сдохну.
ВЛАДИК
(в мегафон, жизнерадостно)
Повторяю еще раз: не шевелиться, не 
менять позы! Я понимаю, что холодно! 
Не Крым, верно, но надо потерпеть! 
Искусство требует жертв!.. 
Приготовились! Мотор!
Понавдёванная, как кочан капусты, женщина отхлопывает четвертый 
дубль.
Жужжат камеры, запечатлевая картину разгрома французской армии.
Прячет под одеяло нос режиссёр. В кабине машины поеживается 
замполит. Около вертолета курят летчики в теплых собачьих унтах.
ВЛАДИК
(в мегафон)
Стоп!
(наклоняется к режиссеру)
Теперь с вертолета?
Мишуха лежит на снегу, губы его трясутся, из глаз текут слезы.
МИШУХА
(будничным голосом)
Закурить дайте.
КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯ
НАТ. ОКОЛО КЛУБА ВЕЧЕР
Мишуха сидит на брёвнышке.
Его аудитория заметно выросла: на мотоцикле сидят два парня рядом 
стоят группкой девушки. Все зачарованно слушают.
Мишуха затягивается сигаретой и продолжает.
МИШУХА
Н-да-а... Как вспомню эту чертову 
съемку, мерзнуть начинаю. И курить 
охота. У нас двух парней потом 
комиссовали... Ну, застудили себе кто
чего, вот и...
(многозначительно разводит 
руками)
Досрочный дембиль... Наконец, сняли 
этот эпизод, объявили перекур...
НАТ. ПОЛЕ БИТВЫ ЗИМНИЙ ДЕНЬ ВОСПОМИНАНИЕ
Режиссёр прихлебывает горячий кофе. Рядом все тот же Владик теперь
у него в руках не мегафон, а термос.
ВЛАДИК
Еще кофе, Борис Кондратович?
РЕЖИССЁР
Спасибо. Владик, достаточно.
Внизу триста человек разогреваются кто как может: толкаются, 
пляшут, гоняют ледышку.
РЕЖИССЁР
Пойдем, Владик, пройдемся.
С помощью Владика режиссёр поднимается с кресла, точнее - с 
грелки, положенной на кресло.
ЩЕКАСТЫЙ солдат в сбитом на затылок кивере самозабвенно волочит за
собой изрядный кусок телеги. Он волочит его мимо составленных 
шалашиком трехлинеек; мимо борцовской пары; мимо развеселой группы
бодро и довольно похоже танцующих фокстрот; мимо бледно-синего 
воина, который, сняв сапог и размотав портянку, жалостливо 
демонстрирует приятелю свою томатно-красную задубелую ногу; мимо 
двух здоровенных парней, скачущих «на одной ножке» и сшибающихся 
плечами.
МИЛОВИДНАЯ (за кадром)
Вы куда это реквизит потащили?!
Щекастный останавливается и оборачивается.
В противоположный край деревяшки мертвой хваткой цепляется 
Миловидная(мы ее уже знаем: это она посыпала Мишуху снегом).
От неожиданности ЩЕКАСТЫЙ теряется и молча указывает головой - 
куда.
Миловидная смотрит в заданном направлении.
На дне небольшого овражка бравые воины сложили из реквизита костер
«таежный» и один из них - ДОЛЬНИКОВ - уже присел, чиркая спичками.
МИЛОВИДНАЯ
Что вы делаете! Реквизит!
Она бросается к солдатам, отталкивает того, что со спичками.
МИЛОВИДНАЯ
Вы что! Это же реквизит! Его нельзя 
жечь! Владислав Родригович!
Но Владик с Кривенко далеко, солдаты же, ошалелые от холода, 
совсем рядом.
СОЛДАТЫ
Жечь нельзя, а мерзнуть можно!.. Мы 
же не все сожжем... Реквизит ей 
жалко! А солдаты пусть подыхают!.. 
Ах, ты, мымра!..
Солдаты надвигаются на Миловидную.
ЗАМПОЛИТ (за кадром)
Отставить! Вы что - опупели!
Замполит подбегает к месту конфликта.
ЗАМПОЛИТ
Смирно! Сержант Дольников, под суд 
пойдешь!
Солдаты имитируют стойку «смирно», но на лице у них серьёзная 
обида.
ДОЛЬНИКОВ
(чуть не плача)
Так, товарищ майор, опупеешь тут! Два
часа в сугробе пролежали, теперь 
костра не разведи! «Реквизит»! А где 
здесь еще дерева возьмешь?
ЩЕКАСТЫЙ
И обед, товарищ майор, обещали, что к
обеду вернемся, а уже три скоро.
ЗАМПОЛИТ
(Щекастому)
Ну-у, Кошкин, что нюни распустил. Ты 
воин или х... хто?..
Замполит судорожно сглатывает, вспомнив о стоящей рядом 
миловидной. Румянец неуверенно наползает на его плохо бритое лицо,
и майор начинает еще активнее стыдить воинов.
ЗАМПОЛИТ
Потерпеть не можете? Русский солдат -
выносливый солдат... Сейчас по-быстрому снимем еще одну сцену и 
домой, обедать. А греться... Вон, 
глядите, как греются...
Замполит показывает в сторону, где человек десять затеяли чехарду.
Мишуха перемахивает через пригнувшихся однополчан.
МИШУХА
И-и-и-эх!
Мишуха спотыкается, падает, другие наваливаются на него и со 
смехом устраивают кучу-малу.
Мишуха мигом выбирается из-под низа и прыгает на кучу сверху. 
Скатывается. Замечает, что без шляпы... Да вон она, в сторонке. 
Мишуха надевает ее...
И вдруг какой-то шутник подбегает со спины и, подпрыгнув, бьет 
сверху кулаком по мишухиной шляпе. Она пролетает до самых плеч.
Мишуха, лягнув наугад (глаза-то внутри шляпы, что увидишь?), 
пытается снять ее. Но не тут-то было. Сработала система храповика:
вниз шляпа скользнула по мишухиному роскошному носу нормально, а 
вот вверх он ей не дает идти.
Мишуха дергает шляпу двумя руками и даже взвывает от боли в носу. 
Темнота отвечает ему гоготанием.
МИШУХА
Козлы! Поубиваю!
Мишуха с трудом раздирает руками плотнейший картон, и, наконец, 
освобождает голову.
МИШУХА
(рычит)
Кто?!
Но такого дурака, чтобы признался, естественно, не находится.
Мишуха отбрасывает испорченную шляпу в сторону, обиженно отходит к
микроавтобусу с надписью «Киносъемочная».
Около автобуса стоит, облокотившись на ручку дверцы, ШОФЁР.
МИШУХА
(шофёру)
Земляк, закурить не найдется?
Шофёр протягивает початую пачку «Родопи».
ШОФЁР
Бери всю.
МИШУХА
Спасибо.
Меж перекуривающих солдат, негромко разговаривая, прогуливаются 
Режиссёр и главный ОПЕРАТОР.
Владик около одной из машин, не обращая внимания на завистливые 
взгляды воинов, крепко обнимает высокую, под стать ему, девушку и 
что-то шепчет ей на ухо, от чего девушка смеется таким смехом, 
словно ее щекочут.
Режиссёр замечает Мишуху, который все еще беседует с шофером.
Режиссёр останавливает Оператора, показывает на Мишуху.
РЕЖИССЁР
(Оператору)
Николай Алексеевич, посмотри, какой 
типаж! Какой отличный французский 
типаж!
ОПЕРАТОР
Крупноват, Борис Кондратович.
РЕЖИССЁР
И ничего не крупноват! Привыкли 
лепить всех французов на один манер: 
худыми да вихлястыми. Наполеон пол-Европы завоевал - для этого богатыри 
нужны!.. Слушай, помнишь, у нас одна 
сцена была не того... Ну, когда 
русский солдат с французом 
врукопашную... Давай переснимем по-быстрому?..
ОПЕРАТОР
С этим?
РЕЖИССЁР
Ну да!
ОПЕРАТОР
А русский воин?
РЕЖИССЁР
Ну, это не проблема. Вон их - триста 
человек. На любой вкус.
ОПЕРАТОР
(режиссёру)
Хорошо, Борис Кондратович, попробуем.
(кричит он кому-то)
 Антоша!
Оператор быстро шагает назад, к сооружению.
РЕЖИССЁР
(Мишухе)
Молодой человек! Солдат!
Мишуха не реагирует.
РЕЖИССЁР
(Шофёру)
Коля, попросите Вашего собеседника 
подойти ко мне.
ШОФЁР
(Мишухе)
Тебя.
Мишуха подходит к Режиссёру.
РЕЖИССЁР
Вы не хотели бы сняться еще в одной 
сцене?
МИШУХА
Опять на снегу лежать?
РЕЖИССЁР
Нет, совсем другое. Видите ли, нам по
ходу действия нужен эпизод рукопашной
схватки русского воина с французом. 
Это будет символическая сцена, как бы
сцена единоборства России и Франции. 
Понимаете?
МИШУХА
Ага.
РЕЖИССЁР
Ну, вот и отлично, что согласны. 
Владик! Владик, ну где ты там?
Вадик подбегает.
ВЛАДИК
Я здесь.
РЕЖИССЁР
Нужен типичный русский. Поменьше 
этого, но такой, знаете, удалой.
ВЛАДИК
Понятно.
Владик, мгновенно высмотрев кого-то среди солдат, спешит туда.
РЕЖИССЁР
(Мишухе)
А Вы... Кстати, где Ваш головной 
убор?.. В общем, ступайте во-он к той
машине, пусть Вас приведут в порядок.
Опять заводится съемочная карусель. Операторы монтируют 
аппаратуру, гримеры активно приводят в порядок Мишуху, пиротехники
- на радость солдатам - устраивают пожарище.
Владик подводит к Режиссёру все того же воина с давыдовским чубом.
РЕЖИССЁР
Прекрасно! Очень хорош!
Обнаженная взрывами земля. Разбитое орудие. Догорает телега.
Владик отгоняет от огня солдат.
ВЛАДИК
Отошли! Все отошли - съемка!
Хлопушка. Съемка началась.
Около разбитой пушки с банником наперевес стоит русский воин. На 
него бежит, угрожая штыком, француз. Русский выбивает банником 
ружье из рук француза, но и банник тоже отлетает в сторону: враги 
остаются друг против друга с голыми руками. Француз хватает 
русского в медвежьи объятия... и вдруг неуклюже опрокидывается на 
спину, увлекая противника за собой.
РЕЖИССЁР
(раздраженно Мишухе)
Стоп! Ну, что же ты сам-то падаешь!
Мишуха виновато молчит.
РЕЖИССЁР
Не поддавайся ты ему, понял!? Пусть 
он сам тебя повалит!
МИШУХА
(бурчит)
Не повалит! Хиловат.
РУССКИЙ
Ну ты!..
РЕЖИССЁР
Тихо!
Он оценивающе смотрит на одного, на другого.
РЕЖИССЁР
Где замполит?
Замполит с готовностью подбегает.
РЕЖИССЁР
Товарищ майор, посоветуйте, кого нам взять, чтобы с этим медведем 
справился.
- С Ходовым? - замполит в сомнении качает головой. - Да никто, 
пожалуй... Лугвищук бы мог, но он в гарнизоне остался.
- Борис Кондратович, а может его русским сделать? - предлагает 
оператор, имея ввиду Мишуху.
- Ну, нет, Николай Алексеевич! Ну, ведь чисто французское лицо! - 
сокрушается Кривенко. - Жаль, актер никудышный - притвориться не 
умеет.
Мишуха ухмыляется, наслаждаясь своей непобедимостью.
- Владик! - вдруг кричит режиссер. - Это выход... это выход... 
Владик, ты с этим Ильей Муромцем справишься?
- Конечно, - не глядя на Мишуху, отвечает Владик.
- Быстро переодевайся! - командует Кривенко.
И вот опять француз бежит на русского, опять оружие отлетает в 
сторону. А через секунду в сторону летит и француз.
- Стоп! - кричит режиссер. - Владик, дзюдо не надо. Дзюдо тогда 
русские не знали. По-простому надо: взял, завалил. Понятно?
- Хорошо, Борис Кондратович!
Кривенко подходит к Мишухе.
- Больше злости надо, солдат. Больше злости! Активнее! Чтобы 
победа ему далась не тьфу - и готово. Ну, представь, что ты - 
действительно француз... Бонапарт завел тебя в эту проклятую 
страну. С ее морозами, голодухой, со страшными мужиками, которые 
притаились по лесам с топорами и вилами... А тебе хочется домой: 
там тепло, там у тебя невеста... Представляешь, как ты рвешься 
туда... А тут этот русский...
Он говорит, словно гипнотизируя Мишуху. И если Мишуха и так уж был
взбешен своим конфузом на глазах у трехсот однополчан и нескольких
девушек (во-он, как одна смотрит на него с улыбкой, что-то шепча 
этому сукину сыну Владику), то после кривенковской психообработки 
у него, вообще, появилось желание придушить Владика.
- Так, сразу без оружия! - командует режиссер. - С оружием там все
хорошо. По-шли!
Мишуха бросается на Владика. Тот пытается сразу опрокинуть 
противника через бедро, но Мишуха на чеку.
Зрители бурно реагируют на происходящее:
- Владик! - верезжит какая-то кинобарышня.
- Мишуха! Не опозорь! - перекрывает ее чей-то бас.
Противники мертвой хваткой вцепились друг в друга. Владик сильнее,
он медленно, но неумолимо клонит Мишуху к земле.
- Ура! - верезжит кинобарышня.
- Владик, давай! - кричит Кривенко.
- Мишуха!
- Держись, зараза! - кричит замполит.
- Мишуха, мочи!
Последняя фраза, очевидно, и была виной всему последовавшему.
Мишуха вдруг резко бьет Владика коленкой в известное место, а 
когда тот расцепляет руки, добавляет еще раз - теперь уже кулаком 
в нос.
Владик падает на снег, Мишуха ошарашено застывает.
Наступает оглушительная тишина. Только жужжание кинокамер, которые
педантично фиксируют все происходящее.
- Стоп! - опомнившись, кричит Кривенко. - Вы с ума сошли!
Он бросается к Владику.
- Ходов, отставить! - кричит замполит и бросается к Мишухе.
- Я не нарочно, - растерянно бормочет Мишуха. - Честное слово, я 
нечаянно!
- Пять суток ареста! - кричит ему замполит. - Семь суток ареста!..
В дисбат пойдешь, сукин сын!
- Владик, поднимайся! - пытается поднять Кривенко корчащегося от 
боли потерпевшего. - Что ж ты на снегу-то...
Подбегают еще люди, помогают Владику подняться, отводят его к 
машинам. Шофер микроавтобуса провожает эту процессию насмешливым 
взглядом.
Режиссер сердито подходит к замполиту:
- Это что за бандитские выходки?!
- Извините, - говорит Мишуха, - я действительно нечаянно. Я не 
хотел.
- “Нечаянно”!.. “Не хотел”!.. - рвет и мечет режиссер. - Вон с 
глаз моих...
Он резко поворачивается и идет к стоящему около камер главному 
оператору.
Замполит, показав Мишухе кулак, бросается за режиссером.
Солдаты, хохоча, хлопают Мишуху по плечу.
- Молоток, Мишуха!
- Классно замочил!
Но Мишуха очень расстроен.
- Сам не знаю, как вышло. Это режиссер виноват - нашептал, хрен 
старый, а теперь еще орет!
- ...Ой, да все нормально, оставьте меня, пожалуйста! - 
отмахивается от замполита Кривенко.
Майор, зверски горя глазами, опять направляется к Мишухе.
- Что, Николай Алексеевич, как хоть снято было? - спрашивает 
режиссер у оператора.
- Да снято хорошо, - оператор вдруг заливисто смеется.
- Все смеешься, - укоряет его Кривенко. - Пропал эпизод-то.
- Пропал... Хотя может оставим? Ведь не только мы французов били, 
и они нам время от времени прикурить давали.
Кривенко было оживляется, но потом опять угасает.
- Нет! - машет он рукой. - Какой, там, к черту, француз! За версту
русского Ваню видно. Разве француз так приголубить может?
- Если б мог, мы бы с тобой, Боря, сейчас другие фильмы снимали, -
соглашается оператор.
- Ладно, - говорит Кривенко, - давай приезд Кутузова делать.
И опять морока. Всего-то и требуется от солдат: крикнуть “ура” 
порадостнее. Они уже раз сто кричали, но Кривенко не доволен.
- Не то, не то, - сердито ворчит он из своего кресла, а Владик с 
размазанным по щекам носом кричит в мегафон:
- Стоп! Еще дубль! Живее надо! Живее! И радостнее! Неужели 
сложно?!
Сложно. Ох, как сложно. Какая тут радость - замерзли, как цуцики, 
жрать охота. Времени-то - пятый час! Шутка сказать, почти четыре 
часа воины торчат на этом поле.
Кривенко берет у Владика мегафон.
- Повторяю: пока кадр не сделаем, никуда не поедете! Здесь будете 
стоять! Хоть до утра!
- Не будем, - вполголоса говорит Мишухе сосед. - Темно станет - 
все равно отпустят.
- “Темно”! - передразнивает оптимиста Мишуха. - Когда оно будет - 
это темно!
- А все-таки здорово, что ты этому козлу морду набил, - хвалит 
Мишуху другой сосед.
Они стоят в самом заднем ряду, чтобы не была видна их французская 
форма, на головы им выдали русские кивера.
- Итак, - говорит в мегафон Кривенко, - приезжает любимец армии 
Кутузов! Конец отступлению, конец позору! Армия в восторге!.. 
Товарищ майор, если армия не будет в восторге, вам, я думаю, тоже 
будет не до смеха! Ваш командир дивизии клялся, что будет как 
надо!.. Какое же это, к черту, как надо! - срывается на визг 
режиссер.
- Ребята, ну, крикните вы этой заразе, - просит солдат тоже 
продрогший и голодный замполит. - Крикните и - домой. Обещаю: 
завтра подъем на час позже.
- Да сколько можно, товарищ майор, орем - орем - ему все не 
нравится.
Замполит только обреченно машет рукой.
- Внимание! - кричит Владик. - Мотор!
- Уря-я...
Ну, это уж, действительно, “не то”. Воины кричат невпопад, с 
угрюмыми лицами.
- Вот свиньи! - в сердцах говорит Владик и прижимает к разбитому 
носу снежок. - А скажи: съемка окончена - сразу и голос появится, 
и радость прозвучит.
- Вы думаете? - заинтересовано спрашивает Кривенко. - А это идея!
- Все бегают! - сердито ворчит мишухин сосед, глядя на оживление в
стане киношников. - Сволочи!
В это время через мегафон раздается воодушевленный владикин голос:
- Съемка окончена! Всем спасибо!
Наступает тишина.
- Чего они, не поняли, что ли? - поднимает Кривенко на Владика 
глаза.
Он сам берет мегафон:
- Все, можете ехать в гарнизон!
Что тут начинается.
“Ура”, действительно, оглушающее, но строй мгновенно рассыпается. 
Воины, побросав куда попало трехлинейки, обнимаются, целуются 
(Мишуха, например, присосался все к тому же чубатому - везет им на
встречи), кого-то качают, кого-то закинули в сугроб. Русские 
мундиры, французские - всеобщая радость.
- Ну, господин Залипехин! - ужасным голосом визжит Кривенко на 
Владика. - Этот номер вам обойдется!.. - он зверски стучит по 
подлокотнику кресла.
- Вот, - заканчивает свой рассказ Мишуха, - а на следующий день 
мы эту сцену с первого же дубля засандалили. Заранее договорились 
между собой: братва, чтобы не мерзнуть, орем, словно дембиль 
объявили. Ну и гаркнули так, что... это... Да, в общем, сами 
увидите.
Вокруг Мишухи собралась внушительная толпа. И не только молодежь.
- А может ты и не попал в кадр, - возражает Мишухе, немного нервно
поправляя свой галстук, завклубом Татарский. - Вас же там триста 
человек было.
- Не-е, - убежденно говорит Мишуха. - Когда лежал - не знаю, а вот
когда Кутузова встречали, меня оператор в упор минуты две снимал. 
И еще подмигнул - мол, все путем, снято.
- Миш, дак это ты про какое кино рассказывал-то? - спрашивает тетя
Маруся Фомина - она шла с фермы да вот тоже заслушалась. - Про 
это, что ли, что сегодня крутят?
- Про это, тетя Маруся, про это, - отвечает Сатаров.
- Ой, дак я тогда тоже пойду смотреть! Сколько времени, Олежек? 
Успею я домой-то забежать?
- Через двадцать минут начало, теть Марусь. Торопись - опоздаешь.
- Двадцать минут? - переспрашивает Мишуха. - Венька, давай по 
домам. Заскочи к Лебедкиным, я вас здесь буду ждать... Олег, чуть 
что - тормозни все это дело, чтобы без нас не начали.
- Ладно.
Мишуха и Венька перескакивают заборчик и торопливо расходятся.
Давно в клубе не было такого столпотворения. С огромным трудом 
втиснулись в зал все желающие посмотреть, как Мишуха Ходов будет 
француза играть. Пришлось дополнительно ставить в проход скамейки,
стулья; пацанва уселась даже на ступеньках сцены.
И у всех на устах мишухино имя.
- ...Так я не понял, кого все же Мишуха играет-то? - спрашивает 
супругу дядя Витя Фомин.
- Да я сама не поняла. Генерала какого-то французского... Вовка, 
стервец, уши оборву! - это тетя Маруся кричит уже Фомину-младшему,
тот, естественно, успел устроить на ступеньках потасовку.
- ...Артист хренов!.. Сегодня разоряться начал: “до чего технику 
довел... нос по щекам размажу...” - жалуется на Мишуху приятелям 
Васька Семин. - Размазал один такой!.. Развалюху какую-то 
подсунули, работай - на!.. Да я...
А вот и мишухины родители. Отец и Мишуха - копия, одно лицо, ну, с
поправкой на возраст, естественно.
- Видишь, какой тебе ценный зять достанется, - тычет Ходов-старший
сидящего рядом лебедкинского родителя. - Мало того, что шофер, 
тракторист, в добавок еще - артист! Алексей Баталов! - и он 
жизнерадостно гогочет.
- Куда деваться! - разводит руками Лебедкин.
Сам Мишуха сидит рядов на восемь впереди, почти у самого экрана. 
Рядом с ним Тамарка, дальше - Аглая с Венькой.
Мишуха по такому торжественному поводу в белой рубашке, только что
галстук не нацепил.
Гаснет свет. Фильм начался. Неплохой фильм, кстати, но вряд ли кто
в зале обращает внимание - плохой-неплохой. Все ждут мишухиного 
появления.
- Мишуха! - кричит вдруг Фомин-старший.
Весь зал подается вперед, стараясь узнать в вышагивающем на заднем
плане французском маршале Мишуху.
Но вот того показывают вблизи, и зал грохочет от хохота.
- Где ты увидел Мишуху! - тычет дядю Витю в бок супруга.
- Обознался, - сконфужено отвечает тот, - ты же сама говорила: 
французский генерал!
По пустынной улице, мимо домов с погашенными окнами бежит парень. 
Он взбегает по ступенькам клуба, дергает дверь. Заперто! Дергает 
еще. Стучит.
Слышится звук отворяемого затвора, из двери высовывается 
билетерша.
- Теть Валь, пусти! Мотоцикл сломался - три километра пешком 
бежал! - частит парень.
- Ну, иди, - разрешает билетерша.
- Мишуху уже показывали?
- Да нет пока.
Парень втискивается в зал.
- Не было Мишухи? - спрашивает он у тех, кто смотрит фильм с 
самого начала.
- Нет еще.
- Миша, - шепчет Тамара, - ты говорил, вас зимой снимали, а тут 
все лето?..
- Черт его знает, - тоже шепотом отвечает Мишуха. - Наверно, 
вырезали. Ты смотри внимательнее: сейчас встреча Кутузова будет. 
Я, правда, в последнем ряду стою, но меня все равно должно быть 
видно.
Мишуха поворачивается назад, к Олегу Сатарову и предупреждает:
- Сейчас!
И вот Кутузов встречается с восторженной армией. Камера скользит 
по лицам воинов.
- Дольников... Симагин... Швецов... - шепчет Мишуха и вдруг больно
хватает Тамару за руку:
- Сейчас я буду!
Но камера опять перескакивает на Кутузова, а потом и вовсе эпизод 
обрывается.
Мишуха растерянно смотрит на экран, где своим чередом идет фильм, 
а его со всех сторон тормошат.
- Миша, а где же ты? - это Тамара.
- Мишуха, ты дальше, что ли? - это Сатаров.
- Да он трепался! - это уже кто-то из темноты.
- Наврал?! - Тамара выдергивает свою руку из мишухиных клещей.
В зале нарастает шум.
- Мишуха, так ты будешь или нет?
- Может вырезали?
- Я же говорил - трепло! - радостно кричит Семин.
Через ряд до него дотягивается чей-то кулак и несильно, но очень 
обидно бьет в щеку:
- Заткнись!
Вспыхивает потасовка.
Вторая потасовка разгорается поодаль: Ходов-старший почему-то 
схватил будущего свата за грудки, а жены безуспешно пытаются их 
растащить.
Мишка резко встает и, не говоря ни слова, протискивается к 
ближайшей двери, бьет по ее затвору, выходит на улицу.
Отойдя в сторону, в темноту, он присаживается на выросший из земли
монолит и грустно закуривает.
Фильм - это хорошо слышно - еще идет, но люди уже потихоньку 
тянутся из клуба: не на Кутузова с Наполеоном они приходили 
смотреть.
От общей струйки отделяется одна фигура и подходит к Мишухе. Это 
Венька. Он молча присаживается рядом, тоже закуривает.
- Я же действительно снимался! - глотая слезы, говорит Мишуха.
- Я верю, - отвечает Венька.
- А Тамарка не поверила! - горько произносит Мишуха.
- Бабы! - бросает Венька.
- Думал жениться... А теперь - хрен ей! - мстительно говорит 
Мишуха.
- Брось. Бабы есть бабы - какой с них спрос, - возражает Венька.
Вдруг из клуба выскакивает Сатаров и орет диким голосом:
- Мишуха!!
Заметив огоньки сигарет, Олег подбегает к парням:
- Мишуха, там тебя показывают! Чтоб мне скурвиться!
Возвращение Мишухи в зал по ажиотажу напоминает встречу русской 
армией Кутузова. Его хлопают по плечам, восторженно жмут руку, 
наперебой рассказывают, как видели его на экране.
- Мишуха, ты даешь!..
- Умора, ты там вот такой!.. - следует жуткая гримаса.
- Кореш, руку!..
- Мишуха, я увидел, меня аж током дернуло!..
- Мишуха!..
- Миш, а Миш!...
Но экран чист, и в зале горит свет.
- Щас, - поясняет Олег, трогая рукой свеженький фингал под глазом.
- Колян побежал в будку, щас все сначала крутанут.
- Миша! Веня! - нежно улыбаясь, машет пухлой ручкой Тамара. - 
Идите же сюда, что вы там встали?!
Мишуха сначала отворачивается, а потом говорит Веньке:
- Ладно, хрен с ними... Пошли!
И добавляет:
- Женюсь - все припомню!
Они подходят к подругам. Тамара крепко обнимает мишухину руку, 
прижимается щекой к плечу:
- Миш, ну прости...
- Ладно, - пытаясь сохранить металл в голосе, бурчит тот.
Гаснет свет.
На экране - то самое поле, та самая картина: покореженные орудия, 
поломанные телеги, пучки соломы, тела французских и русских 
воинов.
Вдруг камера резко приближает нас к одному из них. Это он - 
Мишуха! Никаких сомнений! Губы синие, трясутся, из глаз текут на 
снег слезы.
- Артист! - шепчет пораженный Лебедкин. - Ну, артист.
Мишухины мать и будущая теща вытирают слезы, подозрительно блестят
глаза и у Ходова-старшего.
А Фомин-старший повторяет сам себе:
- Мишуха Ходов!.. Кто мог подумать... Мишуха Ходов!..
- Миша! - всхлипывает Тамара. - Прости меня дуру!
- Что ты! Ну, что ты! - испуганно успокаивает ее Мишуха.
Из клуба вытискивается толпа зрителей, которая клубится, роится 
вокруг Мишухи.
- ...Нет, Михаил, все-таки ответьте, почему Вам не нравится Ален 
Делон? - допытывается у Мишухи Татарский.
- Хиловат, - компетентно бросает Мишуха.
Раннее утро. Уныло потягивая в пионерский горн, пастух собирает 
деревенских коров.
Около клуба с баночкой красной туши в руке стоит Татарский и 
задумчиво выводит на афише поверх “Скажи-ка, дядя...” ровные 
красивые буквы: “С участием Михаила Ходова!!!”
Кончив это дело, он отходит, смотрит издали, удовлетворенно 
кивает, а потом вдруг произносит, ни к кому не обращаясь:
- Почему ему все-таки не нравится Ален Делон?
К О Н Е Ц