У меня была мысль, которая казалась мне достаточно убедительной: даже если искусственный интеллект научится выполнять всю человеческую работу, люди сохранят экономическую ценность. Мы останемся потребителями. Более того, наше внимание будет становиться всё более дорогим ресурсом, поскольку за него продолжат бороться алгоритмы, корпорации и государства.
На первый взгляд, логика безупречна: машины производят, люди потребляют. Чем больше товаров, услуг и информации создают машины, тем важнее привлечь внимание человека, который должен сделать выбор.
Однако у этой конструкции обнаружилась слабость. Я исходил из привычного представления об экономике, в центре которой находится человек. А если человек перестанет быть её центром?
Представим, что машины научились самостоятельно выполнять всю производственную работу. Они добывают сырьё, вырабатывают энергию, строят заводы, изготавливают новые машины и ремонтируют старые. Человеческое участие больше не требуется.
Но означает ли это, что экономике больше не нужен сам человек? Ведь кто-то должен определять, ради чего работает вся эта система.
Казалось бы, здесь за человеком сохраняется решающая роль. Машины выполняют работу, а люди ставят перед ними задачи.
А теперь представим, что однажды мы поручим искусственному интеллекту задачу, которую он сможет выполнять годами без новых указаний? Самостоятельно выбирать способы её достижения, распоряжаться производственными мощностями, строить новые предприятия.
Но что, если однажды мы захотим изменить поручение, а окажется, что система уже настолько серьёзно вписана в систему жизнеобеспечения – управляет электростанциями, транспортом, больницами, – что любое вмешательство в её работу невозможно?
Когда экономика перестанет нуждаться в работниках
В 2025 году экономист Йельского университета Паскуаль Рестрепо представил исследование с выразительным названием We Won't Be Missed – «Нас не хватятся». Впоследствии работа была переработана и опубликована в научном сборнике The Economics of Transformative AI.
Рестрепо исходит из предположения, что появится искусственный интеллект общего назначения (AGI – Artificial General Intelligence), способный выполнять любую экономически полезную работу. Причём не только интеллектуальную: для физического труда он сможет управлять роботами и другим оборудованием.
Для своего исследования учёный разделяет труд на две категории. К первой относятся виды деятельности, без которых невозможно дальнейшее увеличение производства: энергетика, инфраструктура, логистика, научные исследования и другие критически важные задачи. Ко второй – занятия, расширение которых не является необходимым условием экономического роста. Например, некоторые виды искусства, развлечений и обслуживания.
По расчётам Рестрепо, при развитии AGI и постоянном увеличении вычислительных мощностей все критически важные производственные задачи в конечном счёте могут быть автоматизированы. Люди продолжат выполнять часть работы, но экономический рост уже не будет зависеть от их усилий.
Рестрепо рассматривает общество, в котором человеческий труд перестаёт быть двигателем экономического развития. Но люди в его модели продолжают существовать, потреблять и участвовать в хозяйственной жизни.
А что произойдёт, если экономической системе перестанет требоваться и человек-потребитель?
Поручение, которое никто не отменил
Никто из роботов не обязан испытывать желание существовать, развиваться или завоёвывать мир. Им даже не требуется собственное целеполагание. Достаточно выполнять поставленные задачи, выбирать способы их решения и обеспечивать условия для продолжения работы.
Представим автоматизированное предприятие, выпускающее промышленных роботов. Оно самостоятельно получает материалы, использует энергию, производит детали, собирает машины и отправляет их заказчикам.
Заказчиками являются другие автоматизированные предприятия. Одним требуются механизмы для добычи полезных ископаемых, другим – оборудование для строительства электростанций, третьим – новые вычислительные мощности.
На каждом предприятии работает собственная интеллектуальная система. Все они обмениваются информацией, согласовывают поставки, планируют производство. Заказы формируются исходя из потребностей производственной сети.
Но откуда взялись эти потребности?
Допустим, когда-то люди поставили перед управляющим искусственным интеллектом задачу: непрерывно увеличивать вычислительные мощности и повышать эффективность их использования.
Для выполнения поручения потребовались новые процессоры. Чтобы их производить, пришлось построить дополнительные заводы. Заводам понадобилась энергия. Для её получения стали расширять энергетическую инфраструктуру. Новые предприятия потребовали ещё больше вычислительных мощностей для управления производством.
Возникла взаимосвязанная система, в которой результат работы одних машин используется другими. Всё это происходит ради первоначально поставленной цели.
Сохранение работоспособности такой системе может оказаться необходимым средством выполнения поручения.
Но теперь представим, что первоначальная цель утратила прежний смысл. А машины продолжают её достигать. Почему? Потому что именно такую задачу мы им поставили.
Проходят десятилетия. Машинная инфраструктура разрастается. Однако дальнейшее увеличение вычислительных мощностей уже не приносит заметной пользы. Конечно, если люди сохраняют возможность изменить поручение или остановить систему, никакой неразрешимой проблемы здесь нет. Мы просто пересмотрим цель.
Но представьте, что система уже настолько серьёзно вписана в систему жизнеобеспечения – управляет электростанциями, транспортом, больницами, – что любое вмешательство в её работу чревато фатальными последствиями?
Так может возникнуть ситуация, при которой созданная человеком система продолжает выполнять его поручение, а сам человек уже не способен изменить условия этого поручения.
Последний ресурс человека?
Теперь вернёмся к человеческому вниманию.
В концепции HOMO MEDIA внимание человека занимает особое место. Сегодня оно превратилось в один из важнейших ресурсов цифровой среды. За наши взгляды на экран, время, интерес и доверие конкурируют социальные сети, видеоплатформы, рекламные системы и производители товаров.
Поэтому первоначальная мысль выглядела убедительной: даже если машины станут производить всё необходимое без участия людей, человеческое внимание останется ценностью. Кто-то ведь должен выбирать, смотреть, читать, покупать.
Но за что, собственно, платят в экономике внимания? За возможность повлиять на человеческое действие, на решения, которые мы принимаем.
Если человек увидел рекламу и приобрёл товар, внимание принесло экономический результат. Если прочитал публикацию и изменил своё мнение, произошло влияние. Если поддержал общественную инициативу, его внимание могло превратиться в поступок.
А теперь представим систему, в которой основные производственные решения принимают автономные машины.
Например, роботизированному предприятию нужны новые процессоры. Оно выбирает поставщика на основании технических характеристик, стоимости и доступности оборудования. Человек в этом процессе не участвует. Какую ценность представляет его внимание для такой сделки? Практически никакую.
Конечно, люди по-прежнему будут общаться, любить, спорить, читать книги, смотреть фильмы. Будут существовать личные отношения, в которых человеческое внимание сохраняет огромное значение. Но для работы рассматриваемой машинной инфраструктуры оно может оказаться необязательным.
Получается, наша экономическая ценность как обладателей внимания вовсе не гарантирована. Она сохраняется только там, где человеческое поведение влияет на решения, имеющие значение для экономики.
Это существенное уточнение к концепции HOMO MEDIA.
Сегодня нас беспокоит, что алгоритмы слишком заинтересованы в нашем внимании. В гипотетическом будущем может возникнуть противоположная ситуация: значительная часть алгоритмической экономики перестанет в нём нуждаться.
И снова подчеркнём: не обязательно машины должны самостоятельно принять решение игнорировать человека. Мы сами можем создать систему, независимую от человеческого управления, и позволить ей выполнять поставленные задачи без постоянного обращения к людям.
После чего однажды мы рискуем обнаружить, что наше внимание утратило значение там, где когда-то от него зависело принятие решений.
Цель осталась. А смысл?
Здесь стоит остановиться и проверить наши рассуждения с другой стороны.
Мы говорим, что автоматизированная производственная система способна продолжать развиваться без человека. Но что именно означает такое развитие?
Допустим, завод тысячу лет производит телевизоры, которые никто никогда не включает. Его производительность растёт, оборудование совершенствуется, склады заполняются. Назовём ли мы это процветанием? Вряд ли.
Теперь представим другую систему. Ей поручили постоянно расширять производство вычислительного оборудования. Она выполняет задание, создаёт новые предприятия, совершенствует технологии, использует новые источники энергии.
В отличие от завода с ненужными телевизорами, здесь результаты производства находят применение. Новые машины используются для строительства следующих машин. Вычислительные мощности обеспечивают дальнейшую работу инфраструктуры. Система способна поддерживать и расширять собственную деятельность.
Но кто решил, что такое расширение само по себе является благом?
Когда-то люди поставили перед системой цель. Возможно, тогда она действительно отвечала общественным потребностям. Но потребности меняются. Меняются обстоятельства. Появляются новые знания, новые возможности, новые представления о желательном будущем. А машина продолжает безупречно выполнять поручение, которое давно следовало пересмотреть.
Здесь обнаруживается принципиальное различие между способностью выбирать действия и способностью определять цели.
Автоматизированная система может самостоятельно решать, какое оборудование произвести, где разместить завод, сколько энергии направить на вычисления. Все эти решения служат выполнению исходного задания. Но из этого не следует, что она самостоятельно решила, ради чего существует. И тем более не следует, что поставленная перед ней цель навсегда останется разумной.
Возможно, именно здесь скрывается одна из наиболее серьёзных проблем будущей автоматизации. Мы можем потерять управление системой даже в том случае, если она ни разу не нарушит наших распоряжений.
Для этого достаточно передать ей слишком много полномочий, не обеспечив возможности человеку менять задачи, ограничивать действия и останавливать выполнение поручений.
И да – если достижение старой цели потребует ресурсов, необходимых людям для решения новых задач, вполне может возникнуть конфликтная ситуация. Без какой-либо машинной враждебности к людям. Как говорится: "ничего личного".
Свобода от труда и свобода человека
Здесь есть ещё одна сторона, которую легко упустить, разглядывая фантастические картины будущего.
Почему мы вообще считаем экономическую незаменимость обязанностью человека?
Ребёнок не обязан приносить экономическую пользу, чтобы быть дорогим для своих родителей. Пожилой человек не утрачивает социальную ценность после окончания трудовой деятельности. Дружба, любовь, вера, творчество, забота о близких не исчерпываются их вкладом в валовой внутренний продукт.
Если машины когда-нибудь обеспечат людям достойную жизнь без необходимости ежедневно зарабатывать себе на существование, это может стать огромным достижением цивилизации.
Рестрепо как раз допускает, что общество в целом способно стать даже богаче, когда экономическая роль человеческого труда сократится.
Но есть и другое обстоятельство. Работа даёт человеку больше, чем зарплату. Через неё мы часто обретаем признание, чувство компетентности, понимание собственной полезности. Исчезновение профессиональной необходимости может оказаться тяжёлым психологическим испытанием даже при материальном благополучии.
В научной дискуссии вокруг модели Рестрепо уже прозвучало возражение: существуют занятия, ценность которых связана именно с человеческим участием. Спортивное достижение, например, интересно нам в том числе потому, что его совершил живой человек.
Но я бы пошёл дальше. Человек не обязан оставаться необходимым производству, чтобы его существование имело смысл.
Вопрос в том, сохранит ли он возможность определять собственную жизнь и участвовать в жизни будущего общества.
Представим две одинаково совершенные автоматизированные системы.
Первая обеспечивает людям всё необходимое и действует в рамках целей, которые общество вправе пересматривать. Человеческие решения сохраняют значение, даже когда людям больше не требуется управлять каждой машиной.
Вторая тоже обеспечивает благополучие. Но её работа подчинена когда-то установленным целям, изменить которые люди уже не могут. Система самостоятельно выбирает способы выполнения задач, распределяет ресурсы, развивает инфраструктуру. Человеку остаётся пользоваться предоставленными возможностями.
Материальные условия в обоих случаях могут быть великолепными. Но положение человека принципиально различается. В первом случае технологии расширяют его свободу. Во втором он рискует превратиться в заложника среды, развитие которой от него больше не зависит.
Причём во втором случае машины вовсе не обязаны обладать собственной волей. Они вполне могут функционировать в рамках выполнения первоначальных распоряжений людей.
И вот это уже социально-психологическая проблема, которую нельзя решить лишь с помощью экономических показателей.
Человек нуждается в возможности влиять на собственную жизнь. Материальное изобилие само по себе не решает проблему человеческой самостоятельности.
Ради кого всё работает?
У Паскуаля Рестрепо получилась работа с довольно мрачным названием – «Нас не хватятся». Он имел в виду экономику, которая сможет продолжать расти без существенного вклада человеческого труда.
Но в нашем размышлении название приобрело более радикальный смысл.
Возможно существование системы, которой не нужны ни наши рабочие руки, ни мы сами в качестве потребителей. Для продолжения деятельности ей достаточно ресурсов и задачи, которую она способна выполнять.
Кто поставил эту задачу? Возможно, мы сами. И в этом заключена особая опасность.
Мы привыкли искать угрозу в самостоятельности искусственного интеллекта. Нас беспокоит возможность того, что машины приобретут собственные цели, которые разойдутся с человеческими.
Но существует и другой сценарий.
Машины сохранят верность нашим первоначальным целям. Будут всё лучше справляться с порученной работой. Самостоятельно принимать миллионы необходимых решений. Расширять производство, повышать эффективность, совершенствовать технологии.
А мы постепенно утратим возможность пересматривать свои прежние распоряжения.
Тогда вопрос о том, обладает ли искусственный интеллект сознанием и умеет ли он самостоятельно ставить цели, окажется второстепенным для положения человека.
Главное теперь – не объём выполняемой человеком работы, а право людей и реальная возможность определять цели системы, от которой зависит их существование.
Мы можем построить мир, в котором человеку не придётся работать, чтобы выжить. Но это ещё не означает, что человек сохранит право решать, ради чего работает созданный им мир.
И тогда машины действительно смогут обходиться без нас.
Причём гораздо раньше, чем мы научимся обходиться без них.
Источники и научная основа
Паскуаль Рестрепо. We Won't Be Missed: Work and Growth in the AGI World. NBER Working Paper № 34423, октябрь 2025 года; опубликованная версия – The Economics of Transformative AI, сентябрь 2026 года.
Нил Томпсон, Даниал Лашкари, Омид Магзян. Научный комментарий к исследованию Рестрепо. Опубликован в сборнике The Economics of Transformative AI, 2026 год.
Модель Рестрепо описывает долгосрочную экономику AGI при заданных предпосылках. Вопросы о целях автономных производственных систем, человеческом внимании, возможности пересмотра первоначальных поручений и сохранении контроля над технологическим развитием являются авторским развитием темы.