Представьте обычное предприятие. Директор не доверяет начальникам подразделений и постепенно забирает все решения на себя. Потом деньги. Потом кадры. Потом право решать, что на местах важнее сделать сегодня, а что может подождать.
Сначала результат впечатляет: порядок, никакой самодеятельности, все смотрят наверх и ждут команды.
Проходит какое-то время – и обнаруживается неприятная вещь. Начальники подразделений разучились принимать решения. Самые способные ушли туда, где им дают работать. Оставшиеся прекрасно научились писать отчёты и угадывать желания директора.
А когда директору понадобился самостоятельный руководитель, выяснилось, что взять его неоткуда.
Примерно это мы сделали с государственным управлением.
Зачем вообще строили вертикаль
У путинской вертикали была понятная исходная логика.
Владимир Путин получил страну, где губернаторы 1990-х местами превратились почти в самостоятельных князей. Собственные элиты, собственный бизнес, собственные правила игры.
Федеральный центр хотел вернуть управляемость. И вернул.
Полномочия уходили наверх. Региональные элиты встраивались в федеральную систему. Самостоятельность губернаторов сокращалась. Потом добрались до муниципалитетов.
Но у любого лекарства есть доза. Одно дело – восстановить государство после хаоса. Другое – построить систему, в которой способность самостоятельно принять решение начинает выглядеть почти как нарушение субординации.
Эту границу мы давно перешли.
Регион как командировка
Когда-то губернатор был прежде всего человеком региона. Хорошим или плохим, честным или коррумпированным, талантливым или бездарным – отдельный вопрос. Но его политическая судьба была связана с территорией.
Он знал директоров предприятий и глав районов. Понимал, кого можно поставить на сложный участок, а кому нельзя доверять бюджет. Знал, где ему докладывают правду, а где рисуют картинку.
Потом появилась массовая модель губернатора-варяга. Сегодня человека назначили сюда. Через несколько лет он может оказаться в другом регионе или в Москве, федеральном ведомстве, государственной корпорации.
Ничего страшного в приезжем руководителе самом по себе нет. Способный человек может хорошо работать где угодно. Проблема в другом.
Регион перестал быть политической судьбой губернатора и стал местом его служебного назначения. Командировкой.
И горизонт ответственности меняется.
Если ты собираешься жить здесь следующие двадцать лет, тебе придётся ездить по этим дорогам, смотреть на построенные при тебе дома и встречать людей, которых ты когда-то назначал.
Если это ступень карьеры, задача другая: выполнить KPI, не сорвать нацпроекты, освоить федеральные деньги, сдать объекты, не допустить большого скандала, показать Москве нужные цифры. И двигаться дальше.
Так губернатор из политического лидера территории постепенно превращается в оператора федеральной политики на территории.
Разница огромная.
Но варяг же не связан с местными кланами?
Это любимый аргумент сторонников такой системы.
Местный чиновник всех знает. С кем-то учился, с кем-то работал, с кем-то дружит, кому-то обязан. Следовательно – коррупция.
Пришлём человека из Москвы. Он никого здесь не знает и ни от кого не зависит. Красиво.
Только приезжий губернатор не падает с Марса в стерильной капсуле. У него тоже есть бывшие коллеги, доверенные управленцы, советники, люди, с которыми он привык работать.
Варяг не уничтожает систему неформальных связей. Он заменяет местную систему связей своей, привезённой.
Почему привезённые связи должны быть честнее местных, никто толком не объяснил.
Коррупция возникает не потому, что два чиновника родились в одном городе. Она возникает там, где есть деньги, полномочия, непрозрачность и возможность использовать власть в личных интересах.
Можно заменить ивановского чиновника московским, московского нижегородским, нижегородского тюменским. Если механизмы контроля остались прежними, никакого антикоррупционного чуда не произойдёт.
Зато вместе с местными связями легко выбросить действительно ценную вещь – знание территории. Кто из чиновников умеет работать, а кто только хорошо докладывает. Кому можно доверить район. Как реально работает предприятие. Где официальная статистика совпадает с жизнью, а где существует отдельно от неё.
Это невозможно привезти в чемодане вместе с новым губернатором.
Мы сломали кадровый лифт
А теперь представим способного молодого чиновника где-нибудь в Иванове, Костроме, Пскове или Кургане.
Он начинает в муниципалитете. Становится начальником отдела, заместителем главы, главой, переходит в областное правительство. И что дальше?
Нормальная система управления должна говорить ему: хорошо работаешь – можешь подняться ещё выше. Но человек видит другое.
Приходит новый губернатор – на ключевых должностях появляются новые люди. Через несколько лет губернатор уезжает. Приходит следующий – со следующей командой.
И чиновник приходит к выводу: карьеру надо строить не в регионе. Карьеру надо строить там, откуда в регион назначают.
Сначала из системы уходят самые амбициозные. Потом самые мобильные. Потом просто хорошие специалисты.
Потому что зачем сильному человеку годами работать на средней должности с огромной ответственностью, если верхние этажи регулярно занимают люди, приехавшие вместе с очередным начальником?
Так вертикаль решила проблему чрезмерно самостоятельных местных элит. И заодно сломала местный кадровый лифт.
Вертикаль научилась назначать руководителей, но постепенно разучивается их выращивать.
А управление – это профессия. Ей учатся не на совещаниях и не на курсах повышения квалификации. Ей учатся, когда человеку дают право принимать настоящие решения, ошибаться, исправлять ошибки и отвечать за результат.
Местное самоуправление – это не декоративная демократия. Это школа самостоятельного управления.
Если эту школу закрыть, через некоторое время некого будет переводить в старшие классы.
На муниципальном уровне кадры уже заканчиваются
Особенно явно негативный результат этой кадровой политики виден внизу.
Попробуйте найти хорошего главу небольшого города или района. Где денег мало, проблемы копились десятилетиями, жители хотят результата сегодня, начальство требует показатели, а полномочия ограничены. За всё отвечаешь, а самостоятельно решить практически ничего не можешь. Потому что любое серьёзное решение связано с бюджетом, землёй, имуществом, закупками или подрядчиками, но всё это не в твоих руках, а в руках тех, кто выше по вертикали.
Поэтому и желающих подать документы на конкурс главы небольшого муниципалитета с годами всё меньше.
И это не публицистическое преувеличение. В апреле 2025 года один из авторов нового закона о местном самоуправлении Павел Крашенинников прямо признал: «реально у нас большие проблемы найти... главу муниципального образования, чтобы он соответствовал всем критериям».
Уволить легко. А нового где взять?
20 марта 2025 года Путин подписал закон № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти».
Закон ещё сильнее встроил муниципальный уровень в региональную вертикаль и предельно расширил возможности региональной власти влиять на формирование и ответственность муниципального руководства.
Формально губернатор стал сильнее. Но на практике управляемость резко понизилась. Почему?
Губернатор, захоти он, по какой-то причине, снять главу района, десять раз подумает. Особенно если глава держит район, реализует федеральные программы, строит объекты, осваивает деньги и не проваливает показатели. Снять-то можно. А нового где взять?
Глава это тоже понимает. Он знает: губернатор временный. Сегодня приехал, завтра уедет.
Знает и другое: губернатору прежде всего нужны результаты, которые увидит Москва.
Вот и выстраивает приоритеты, исходя из этого. Национальный проект – сделаем. Федеральная программа – сделаем. Президентское поручение – побежим впереди паровоза. Региональное поручение, за которым нет федеральных денег и федерального контроля – а вот тут подумаем. Тут можно и потянуть. Сослаться на отсутствие средств. Утопить в согласованиях.
Уволите? Увольняйте. А работать кто будет?
Получается замечательный парадокс. Формально глава муниципалитета всё сильнее зависит от губернатора. Фактически кадрово обескровленный губернатор сам начинает зависеть от дееспособного главы.
Вертикаль почти добила самостоятельность муниципальной власти, но вдруг обнаружилось, что без самостоятельных людей управлять муниципалитетами некому.
Причём здесь яма у вашего дома?
Самое интересное, что всё это вовсе не разговор для политологов. Это разговор про нашу жизнь.
Почему наверху принимают решение, которое на месте кажется идиотским? Потому что наверху видят отчёт, а внизу – улицу.
Почему чиновник иногда сильнее боится нарушить инструкцию, чем сделать бессмысленную вещь? Потому что за нарушение инструкции его накажут. А за бессмысленность – не обязательно.
Почему федеральный проект выполняют с фантастической энергией, а простая местная проблема способна висеть годами? Потому что проект стоит на контроле. А проблема просто мешает жить людям.
Ведь для чего вообще существует местное самоуправление? Не ради красивого слова «демократия». И не потому, что Москва плохая. Просто Москва не знает, где у нас во дворе течёт труба.
Губернатор не знает каждую улицу. Министр не знает каждую школу. Федеральный чиновник тем более.
Решение должно приниматься как можно ближе к тому месту, где находится информация о проблеме и где людям потом жить с последствиями принятого решения.
Это не политика. Это элементарное управление.
Чем выше мы затаскиваем решение, тем меньше в нём конкретного знания и тем больше отчётности.
Путин построил вертикаль. Теперь вертикаль начинает есть сама себя
Можно сколько угодно спорить о плюсах централизации начала 2000-х. После хаоса 1990-х восстановление федеральной управляемости имело понятную логику.
Но если лекарство помогло двадцать лет назад, из этого не следует, что дозу надо увеличивать бесконечно. Сегодня проблема уже противоположная.
Не в том, что слишком много самостоятельных губернаторов, а в том, что слишком мало. Не слишком сильное местное самоуправление, а слишком слабое. Не избыток местных кадров, а их дефицит. Не чиновники, которые плохо слушают Москву, а чиновники, которые слишком хорошо научились слушать начальство и слишком плохо самостоятельно решать.
В этом и заключается главная проблема вертикали: она прекрасно передаёт приказ сверху вниз, но компетентность сверху вниз не передаётся.
Нельзя приказом создать хорошего главу района. Нельзя директивой вырастить сильного регионального министра. Нельзя назначением заменить двадцать лет опыта.
Таких людей надо выращивать. Давать им реальные полномочия. Давать принимать решения. Давать ошибаться и отвечать за ошибки. Давать возможность вырасти из главы района в регионального министра, из министра – в губернатора.
Потому что управление – это профессия. И ей невозможно научиться, всю жизнь ожидая команды сверху.
Иначе однажды начальник оглядывается вокруг и видит идеальную вертикаль. Все дисциплинированы. Все ждут указаний. Все умеют отчитываться. Все знают свои KPI.
А вот людей, способных решить, что именно надо делать в конкретной ситуации, и нет.
Можно назначать начальников сколько угодно, но если уничтожена школа самостоятельного управления, однажды назначать будет уже некого.
Вот это и есть настоящая цена вертикали.