Действие 2

Сцена 5

Та же площадь. Утро.

Перед зданием ходит Крякин в форменных брюках и майке, изображает утреннюю гимнастику. В вытрезвителе просыпаются клиенты, высовываются из окон. Среди них Никола.

НИКОЛА. Вениаминыч, слетай за пивом.

КРЯКИН. Совсем оборзел, лишенец? Не барин, постучи через стенку - Клавдия принесет.

Крякин садится за стол. Из кухни появляется Клавдия с подносом. На подносе пиво, кувшин с водой, бутерброды.

КЛАВДИЯ. Мальчики, завтракать. Кто с деньгами - пивка с бутербродиком, кто без денег - водички родниковой.

Клиенты выходят, скидываются, усаживаются за столики - начинают опохмеляться. Последним выходит взъерошенный Макаров.

КРЯКИН. Привет, Макарыч, присаживайся - позавтракаем.

Макаров подсаживается, пытается навести руками прическу. Клавдия подходит к ним с подносом.

КЛАВДИЯ. Доброго утречка, Константин Ильич, Вам пивка, наверное?

Клавдия ставит на стол бутылку пива. Крякин хватает бутылку, открывает.

КРЯКИН. Нам пивка.

Клавдия отбирает бутылку, ставит ее перед Макаровым.

КЛАВДИЯ. Ты, паразит, вообще молчи. Представляете, Константин Ильич, я вчера на 10 минут к телевизору отлучилась - там сериал идет, такой душевный... И что Вы думаете, не прошло и часа, как этот наклюкался. И Вас наклюкал.

КРЯКИН. Да ладно, мы выпили-то...

КЛАВДИЯ. Восемь бутылок водки.

КРЯКИН. Я помню только семь... Макарыч, ну мы вчера и дали! Кремни мы.

МАКАРОВ. Я как в вытрезвителе оказался?

КЛАВДИЯ. Так это я Вас определила. Мой-то уже никакой был, он бы с Вами не справился.

КРЯКИН. А Никола где шлялся? Почему за гостем не проследил? Никола, бегом сюда.

Никола подбегает из-за дальнего стола.

НИКОЛА. Вениаминыч, ну, ты человек!

Никола хватает бутылку пива, но Крякин отбирает ее.

КРЯКИН. Отставить. Ты почему нашего гостя бросил, почему Клавдии пришлось нести его на койку.

Макаров вскакивает.

МАКАРОВ. Нести? Господи, Клавдия... извините, как Вас по отчеству?

КЛАВДИЯ. Васильевна.

МАКАРОВ. Клавдия Васильевна, простите дурака. Не знаю, как так получилось...

НИКОЛА. Не надо было рябинник курить.

КРЯКИН. Да это ты, клоун, его вчера притащил!

НИКОЛА. Я же думал, что это... Макарыч, гадом буду - ну, ведь похож же...

КРЯКИН. Сам ты «же...» с ручкой. Хорошо хоть нас вырвало, а то точно дали бы дуба от твоего рябинника.

МАКАРОВ. «Вырвало?..» Ой, как стыдно!

КЛАВДИЯ. Дебилы... Это я не про Вас, Константин Ильич, это я про них.

КРЯКИН. Да ты садись, Макарыч, выпей пива - полегчает.

Крякин наливает Макарову в стакан пива. Никола тянет свой стакан. Крякин, не обращая на него внимания, хочет налить себе, но Клавдия отбирает бутылку, ставит ее к Макарову. Макаров садится за стол, задумчиво выпивает.

МАКАРОВ. Ничего не помню.

КЛАВДИЯ. Это бывает. Мой однажды так напился, что два дня не мог мое имя вспомнить. А я думаю, что это его на нежности потянуло - «золотце, солнышко, женушка...»

КРЯКИН. Да это я любя.

КЛАВДИЯ. Ага, «любя»! А потом заставил объяснительную писать, почему борщ недосоленный. И всё, паразит, настаивает «имя-отчество полностью…» У-у, прохиндей!

КРЯКИН. Да, раньше были времена, а теперь мгновения, раньше хрен стоял с утра, а теперь давление.

Клавдия бьет его полотенцем.

КЛАВДИЯ. Язык подбери, частушечник.

НИКОЛА. Правда, Вениаминыч, не всем надо знать про твою беду.

КРЯКИН. Что?!

НИКОЛА. Шутка, Вениаминыч, шутка.

КРЯКИН. Я тебе покажу шутку. А ну, говори, где тебя вчера вечером черти носили, почему Клавдии пришлось гостя укладывать... Что ты рожи корчишь!

ГОЛОС ИЗ-ЗА СТОЛИКА. Клавдия, рассчитай.

Клавдия отходит.

НИКОЛА. Ты что, Вениаминыч, серьезно хочешь, чтобы я при Клавдии рассказал, как мы с тобой вчера занимались культурой с физкультурой? Причем заметь: культурой занимался ты и это тебя Ленька-погорелец с ней застукал.

КРЯКИН. Оппаньки!.. Серьезно, что ли?

НИКОЛА. Может, не узнал. Ты в окно прямо с кровати сиганул, брюки на лету натягивал.

КРЯКИН. Во дела!

Крякин берет бутылку пива, под страждущим взглядом Николы опустошает ее из горла. Клавдия подбегает, вырывает бутылку.

КЛАВДИЯ. Совсем офонарел, сейчас комиссия соберется.

КРЯКИН. Грубая ты, Клавдия, женщина.

КЛАВДИЯ. Да уж какая есть. Иди оденься. А ты, Никола, поднимай своих - и в огород.

НИКОЛА. Так я тоже в комиссии, как представитель широких масс. Забыла?

КЛАВДИЯ. Ладно, доведешь до огорода, обрисуешь фронт работы и бегом сюда.

НИКОЛА. Есть. Рота подъем, на хозработы шагом марш!

Все уходят. Остаются Макаров и Клавдия.

КЛАВДИЯ. Вам, Константин Ильич, может, еще пивка?

МАКАРОВ. Мне, наверно, тоже надо идти, отрабатывать... Или я вчера расплатился?

Клавдия оглядывается, потом наклоняется к Макарову.

КЛАВДИЯ. Расплатился, Костик, за всё расплатился. Даже с чаевыми.

Макаров ошарашенно смотрит на Клавдию.

КЛАВДИЯ. Может, водочки?

МАКАРОВ. Пожалуй.

Клавдия достает из фартука бутылку водки, наливает Макарову.

КЛАВДИЯ. Выпейте, полегчает.

Макаров подносит стопку к губам.

КЛАВДИЯ (проводя по себе руками). На ужин что предпочитаете: бедрышки или грудку.

Макаров давится водкой.

КЛАВДИЯ. Понятно, еще не определились. Подам в комплексе. До вечера, Костик.

Клавдия уходит. Макаров наливает себе водки, выпивает.

МАКАРОВ. Офигеть.

Сцена 6

Появляется НЮРА со смартфоном в руках. Замечает Макарова.

НЮРА. Молодой человек, как бы Вы определили это место?

МАКАРОВ. Бардак... Что, простите?

НЮРА. Понимаете, мне надо зачекиниться в социальных сетях, а я не знаю, как назвать это место. Как Вы думаете, «кафе-шантан» подойдет?

МАКАРОВ. А почему не просто «уличное кафе»?

НЮРА. Нет, это звучит как-то провинциально.

МАКАРОВ. Тогда напишите «стрит кафе».

НЮРА. Как?

МАКАРОВ. «Стрит кафе». «Стрит» по-английски «улица», ну и «кафе» соответственно по-английски «кафе».

Нюра чекинится.

НЮРА. Спасибо за помощь. Меня зовут Анна Павловна, можно просто Нюра. Я здесь заведую Дворцом культуры имени Василия Ивановича Чапаева - так сказать, несу культуру в массы. А Вы?

МАКАРОВ. А я скорее черпаю ее из масс. Причем полной ложкой. Художник Макаров Константин Ильич. Присаживайтесь, Нюра. Может, выпьете со мной водки?

Нюра присаживается.

НЮРА. Ну что Вы, еще нет даже 9 часов утра.

Смартфон гремит «Полет Валькирии».

НЮРА. Хотя - уже 9. Ну, налейте грамм 50, за знакомство.

Чокаются, выпивают.

НЮРА. Это прекрасно, что Вы художник. Я давно хотела попробовать на себе боди-арт. Константин... Напомните, как ваше отчество.

МАКАРОВ. Да похоже - просто Костик. Боди-арт, так боди-арт. Еще по одной?

Заходит Крякин с чемоданом и мольбертом.

КРЯКИН. О, Нюра-культура, доброе утро.

НЮРА. Будем надеяться, Леонида еще не видела.

КРЯКИН (Нюре). Прорвемся. (Макарову). Вот, сохранил. Проверь, все ли краски целы, - что-то Никола ими интересовался.

Макаров подходит к чемодану, начинает проверять краски. Нюра достает из сумочки мужские трусы, незаметно передает Крякину, крутит пальцем у виска. Крякин прячет трусы в карман, берется за бутылку, но появляется Клавдия, бьет Крякина полотенцем, отбирает бутылку.

КЛАВДИЯ (Нюре, негромко). Прошмандовка. (Крякину) Столы составь, алкаш.

Клавдия уходит.

КРЯКИН, НЮРА. Грубая женщина.

Крякин начинает составлять столы. Появляется ШУРА.

ШУРА. Физкульт-привет! А где Никола?

КРЯКИН. На общественных работах.

ШУРА. Понятно. Передайте ему.

Шура подает Крякину мужские трусы. Крякин быстро прячет их в карман, Крякин и Нюра крутят у виска, указывают на Макарова.

ШУРА (тихо). Извините, не заметила. Это кто?

КРЯКИН, ШУРА. Художник, из областного центра.

ШУРА (тихо). Понятно. (громко) Товарищ художник, давайте знакомиться.

Макаров выпрямляется, поворачивается к присутствующим. Шура подходит, протягивает Макарову руку.

ШУРА. Александра Павловна, можно просто Шура, директор стадиона имени 4-го места сборной СССР по футболу на Чемпионате мира.

МАКАРОВ. Что несете в массы?

ШУРА. До 120 кг - всё. А Вы готовы к труду и обороне?

МАКАРОВ. Думаю, мне надо еще потренироваться.

ШУРА. Потренируем. У меня индивидуальные занятия после восьми вечера - приходите на стадион.

НЮРА. Костик уже обещал прийти сегодня вечером в клуб.

КРЯКИН. Тихо, культура с физкультурой! Макарыч после обеда уезжает - дороговато ему у нас.

МАКАРОВ. Да?

КРЯКИН. Да.

МАКАРОВ. Наверно, Вы правы, не потяну я у вас.

Появляется ОЛЬГА с папкой в руке. Макаров столбенеет.

МАКАРОВ (не отводя от Ольги глаз). Хотя у меня есть заначка, на карточке.

КРЯКИН. (тихо). Здесь ты свою заначку не обналичишь - банкомат не работает... Здравствуй, Ольга.

НЮРА, ШУРА. Здравствуй, Ольга.

ОЛЬГА. Здравствуйте, я не опоздала?

КРЯКИН. Нет, председателей ждем, проходи.

Ольга проходит и чуть не сталкивается с Макаровым. Возникает неловкость.

КРЯКИН. Разреши представить тебе нашего гостя - известного художника... (Макарову) Макарыч, у тебя как фамилия?

Макаров протягивает Ольге руку.

МАКАРОВ. Макаров Константин Ильич, лауреат 1 степени областного конкурса портретистов.

Ольга пожимает протянутую руку.

ОЛЬГА. Ольга, библиотекарь. Какими судьбами к нам?

МАКАРОВ (удерживая руку). Нахожусь в творческой командировке. Мне предлагали Италию, но интуиция мне подсказала, что надо ехать в Городок. И я счастлив, что послушал ее. У Вас очень интересное лицо, я хотел бы его нарисовать.

ОЛЬГА (высвобождая руку). Интуиция Вас обманула. Но раз уж приехали сюда, рисуйте других, здесь подходящих Вам лиц на целую галерею хватит.

Сцена 7

С разных сторон появляются Тутанхамон и Леонид, на ходу надевают через головы галстуки. Тутанхамон снимает ватник.

ТУТАНХАМОН, ЛЕОНИД. Все в сборе? Приступим. Оля, ты, как всегда, секретарь.

ОЛЬГА. Хорошо.

Ольга садится, достает из папки бумагу, готовится писать. Все, включая присоединившихся Клавдию и Николу, устраиваются за столиками. Шура достает гантели и в течение всего заседания качает мышцы, Нюра фотографирует и пишет СМС-ки. Тутанхамон и Леонид остаются стоять, плечом к плечу.

ШУРА. На старт, марш!

ТУТАНХАМОН. На прошлом заседании мы так и не смогли выбрать председателя юбилейного комитета...

ЛЕОНИД. Зато мы выбрали председателя юбилейной комиссии и решили, что этого достаточно.

ТУТАНХАМОН. Нет, этого не достаточно! В процедуре выдвижения на занесение в книгу рекордов недвусмысленно записано: «комитет в составе не менее трех человек...»

ЛЕОНИД. Заманал ты со своим рекордом, со своей поленницей. У нас юбилей на носу (кстати, потому что кое-кому захотелось повыпендриваться), а денег в казне нет (потому что этот кое-кто, которому захотелось повыпендриваться, потратил их на свои дурацкие поленья).

ТУТАНХАМОН. Сам ты дурацкий! Моя поленница прославит наш город на весь мир - как самое циклопическое сооружение из поленьев на планете.

ЛЕОНИД. Как самое идиотическое сооружение на планете.

Тутанхамон хватает Леонида за грудки.

ТУТАНХАМОН. Что ты, сказал, погорелец?

Леонид бьет Тутанхамона по рукам.

ЛЕОНИД. Отвянь, Тутанхамон недоделанный.

Начинается толкотня. Крякин достает из кармана свисток, свистит.

ШУРА. Брейк, тайм-аут!

КРЯКИН. Отставить! Вы, братья-разбойники, между собой дома разбирайтесь, по-семейному.

МАКАРОВ. Братья?

КРЯКИН. Самые, что ни на есть - родные. Лев Свинолупов и Леонид Свинолупов. Отцы города, прости Господи.

ЛЕОНИД. Я, между прочим, в мэры не навязывался, мне и в МЧС неплохо служилось.

КРЯКИН. Еще бы - дрых с утра до вечера в своей пожарке.

НЮРА. Неправда, Леонид Савельевич и сейчас, и тогда много внимания уделял культурным объектам.

КЛАВДИЯ. Общедоступным культурным объектам.

НЮРА. Грубая ты женщина, Клавдия.

КЛАВДИЯ. Да уж какая есть.

ШУРА. А я Нюру поддержу, Леонид Савельевич не чуждался осмотра и спортивных объектов.

НИКОЛА. Не понял!..

КРЯКИН. Цыть! Нюра, Шура, ваш прогиб перед начальником засчитан. Никто не говорит, что Леонид стал мэром случайно или незаслуженно. Благодаря ему не пришлось тратить деньги на агитационные материалы, обошлись плакатами с прежних выборов, другого эЛэС Свинолупова…

ТУТАНХАМОН. ...который сам бы мог сходить на новый срок…

КРЯКИН. ...лет на пять строгого режима. Ты что, так и не понял, что твои фокусы с дровами - это уголовщина?

ТУТАНХАМОН. Но я же не для себя, я для всех нас, наших детей, внуков. Чтобы от корней не отрывались, традиции чтили.

КРЯКИН. А вот это мы поняли. И поэтому ты сейчас не сидишь, а стоишь. Кстати, присаживайтесь. Оба. И давайте думать, как нам пережить юбилей.

ТУТАНХАМОН. Мне бы помощника и еще полешек...

КРЯКИН. С тобой всё ясно, идем дальше.

КЛАВДИЯ. А может, нам Константин Ильич что-то посоветует? Он хотя человек и молодой, но, чувствуется, опытный.

КРЯКИН. Да?

КЛАВДИЯ. Ну, мне так кажется.

КРЯКИН. Он не член юбилейной комиссии.

НЮРА. Это легко исправить. Голосуем: кто за то, чтобы принять Константина Ильича в члены нашей юбилейной комиссии?

Клавдия, Нюра и Шура поднимают руки.

НЮРА. Кто против?

Крякин поднимает руку.

КРЯКИН. Леонид, нам нужны еще члены?

ЛЕОНИД. Члены? Нет, своих лишку.

КРЯКИН. Так поднимай руку.

Леонид поднимает руку.

КРЯКИН. Никола?

НИКОЛА. Да мне вроде по барабану.

КРЯКИН. Сколько у тебя осталось?

НИКОЛА. Чего осталось?

КРЯКИН. Сидеть, когда тебе условно-досрочное отменят?

НИКОЛА. Понял, не дурак. Я против. Я этого Константина и не знаю вовсе.

Никола поднимает руку.

КРЯКИН. Тутанхамон... тьфу... Лев Савельевич?

ТУТАНХАМОН. Я, пожалуй, воздержусь... Два представителя творческой интеллигенции, конечно, перебор, но корпоративная этика не позволяет мне голосовать против коллеги.

КРЯКИН. Тутанхамон, японский городовой, какой из тебя представитель творческой интеллигенции - с твоим лесотехническим ПТУ!

ТУТАНХАМОН.  Великий Ле Корбюзье тоже по образованию был часовщиком, это не помешало ему стать великим архитектором. Я воздерживаюсь.

ШУРА. 3:3, ничья.

Все поворачиваются к Ольге.

КРЯКИН. Ольга, последнее слово за тобой.

ОЛЬГА. Я тоже воздерживаюсь.

ЛЕОНИД. Нет, так нельзя - мы не сможем работать дальше, пока не решим этот вопрос. Регламент требует определенности. Ольга Серафимовна, надо определяться.

ОЛЬГА. А почему мы самого Константина Ильича не спросили, может он и не хочет входить в юбилейную комиссию.

МАКАРОВ. Я хочу.

ОЛЬГА. Хорошо, я за.

Ольга поднимает руку.

ШУРА. Константин, Вы в команде.

НЮРА. Ура! Константин Ильич поздравляю, Вы теперь член - такой же, как все здесь присутствующие.

КРЯКИН, ЛЕОНИД. Да?

НЮРА. Да. Мы живем в демократической стране.

КРЯКИН. За языком следи, не на Болотной!

НИКОЛА (Макарову). Макарыч, я думаю, этот Костик попал. Квакин явно что-то против него имеет. Да и погорелец как-то напрягся.

КРЯКИН. Никола!

НИКОЛА. Понял, молчу. (Макарову) Хрен с ним, с Костиком, сам виноват - куда полез?!

КРЯКИН. Ну, что же, послушаем нашего опытного члена. Что предложите, Константин Ильич?

МАКАРОВ. Спасибо за доверие...

ШУРА. Оправдаешь.

МАКАРОВ. Обычно к юбилею принято открывать памятник. Или, хотя бы, барельеф. Я предлагаю...

ЛЕОНИД. Денег нет.

МАКАРОВ. Тогда не знаю.

КРЯКИН. Спасибо, Вы нам очень помогли.

ШУРА. А я вот в прошлом году ездила на республиканские соревнования по городкам...

НИКОЛА. Это когда одним ударом всю судейскую комиссию выбила? (Макарову) Мужики на зоне татуировки с ней делали - полная уважуха.

ШУРА. Не в этом дело. Нас в качестве культурной программы водили на выставку достижений народного хозяйства. Может, и нам такую выставку устроить?

МАКАРОВ. Прекрасная идея. Я мог бы ее оформить, практически бесплатно.

ЛЕОНИД. И что мы будем там выставлять? Фабрика 20 лет как закрыта, из всего хозяйства осталось - два магазина, да кафе с вытрезвителем. Поля лесом заросли, рыбы и той нет. После того, как австрийцы выше по течению фанерный комбинат соорудили, если и попадется какой пескарь - от него фанерой несет и вкус соответствующий.

КЛАВДИЯ. Это так. От рыбных блюд в меню мы уже давно отказались.

ТУТАНХАМОН. Надо развивать туристический кластер.

КЛАВДИЯ. А вот это здорово! Слава Богу, остановиться туристам есть где.

КРЯКИН. Глупости, Клавдия, говоришь.

КЛАВДИЯ. И ничего не глупости. Вспомни, как в прежние времена было - туристы с теплоходов всё подчистую скупали: и матрешек, и соленья. Люди на одной клубнике за лето на цветной телевизор зарабатывали, чай с шоколадными конфетами через день пили.

КРЯКИН. И где теперь те туристы? Теплоход хорошо если три раза за сезон туда-сюда проплывет. И не то, что причалит, даже не посигналит.

МАКАРОВ. А поезда?

КРЯКИН. Да пассажирские поезда и в советские-то времена больше, чем на 2 минуты не останавливались, а сейчас вообще без остановки проносятся.

НЮРА. А я не согласна. Надо напирать на культуру. Ездят же туристы в Евлампиев монастырь, почему им к нам не завернуть?

КРЯКИН. Почто? Сделать крюк в 240 км, чтобы на Мужика посмотреть. Туристам зрелище надо, а его нет.

ТУТАНХАМОН. Как нет! А самая высокая в мире поленница. Мне бы еще поленьев прикупить...

ЛЕОНИД. Денег нет.

ТУТАНХАМОН. Да что ты заладил «денег нет, денег нет...» Я же тебе предлагал, давай дом продадим. Ты всё равно с твоим пузом в гору забраться не можешь, в мэрии ночуешь.

ЛЕОНИД. С каким пузом, да у меня пресс - твоим поленом не прошибешь. В мэрии - да - бывает ночую, но это потому, что устаю на работе. А зимой, сам знаешь, дети на дороге горку заливают, как я по льду на верхотуру заберусь.

МАКАРОВ. Фуникулер надо построить.

ЛЕОНИД. Денег нет.

КЛАВДИЯ. Лев, дом продадите - сам-то где жить будешь, к брату в мэрию поселишься?

ЛЕОНИД. Вот уж нет, у меня там документы и печать. Он втихаря опять дров понавыписывает, а мне отвечай.

ТУТАНХАМОН. Нужна мне твоя печать!.. А жить, Клавдия, я и в поленнице могу, как наши предки.

КРЯКИН. Что ты мелешь, какие это предки в поленницах жили?

НИКОЛА. Не, Вениаминыч, не скажи. Вот был у меня случай...

Раздается «Полет Валькирии».

НЮРА. Эсэмска пришла!

Читает про себя.

НИКОЛА. Так вот, был у меня случай...

КРЯКИН. Никола, заткнись. Как я понимаю, опять мы ничего не придумали. Предлагаю сейчас прерваться, перекусить, проводить нашего дорогого гостя домой, а после опять собраться.

ЛЕОНИД. Перекусить - дело хорошее, но Константину Ильичу придется задержаться.

КРЯКИН. Зачем?

ЛЕОНИД. По регламенту. Он теперь член комиссии, должен присутствовать на всех заседаниях.

КРЯКИН. До юбилея, что ли?

ЛЕОНИД. Дольше, до подведения итогов юбилея.

МАКАРОВ. Да я, в принципе, не против.

КРЯКИН. Леонид, ты что?

ЛЕОНИД. Регламент. Я бессилен.

ШУРА. Ну, уж зачем Вы так о себе! Вы еще ого-го!..

НИКОЛА. Не понял!..

Нюра вскакивает с места.

НЮРА. Товарищи! Внимание! Слушайте! (читает) «Поздравляю с грядущим юбилеем. Точка. Готов взять финансирование подготовки и празднования на себя. Точка. Подробности по прибытию расскажет мой представитель в России. Точка. Ксенофон Кастор. Запятая. Член европейского клуба миллионеров-меценатов».

НИКОЛА. Блин, а откуда этот ксенон узнал про наш юбилей?

НЮРА. Так ведь я же вела в интернете онлайн трансляцию заседания нашей комиссии.

КРЯКИН. Зачем?

НЮРА. Так принято.

КРЯКИН. Зачем?

НЮРА. Михаил Вениаминович, не надо так уж прилюдно демонстрировать свой маленький кругозор.

КЛАВДИЯ. Это точно. Если уж маленький, то нечего и демонстрировать.

КРЯКИН. Клавдия, помолчи!

ТУТАНХАМОН. Миллионер? Значит, он денег даст на поленницу - они там, в Европе, толк в этом понимают.

ЛЕОНИД. Вообще-то, с фуникулером мысль правильная. Не так это и дорого, для миллионера.

ШУРА. Иностранцы предпочитают вкладывать деньги в спорт. А что, дисквалификация у меня заканчивается, прикупим игроков - есть у меня на примете одна девчонка, на показательных выступлениях биты о свой лоб ломала...

КЛАВДИЯ. У него можно будет попросить денег на расширение сети - мужики давно жалуются, что с Посада далеко до нас добираться.

НЮРА. О чем вы! Меценат - значит, знаток культуры. Костик, я думаю, мы с Вами сможем организовать с его помощью перфоманс-тур боди-арт, Вы - автор, я - модель.

ЛЕОНИД. Нюра, а как же я?

НЮРА. Леонид, искусство требует жертв.

МАКАРОВ. Простите, я как-то не готов.

ШУРА. Подготовим, данные есть - возглавите мужскую команду по городкам, а-то у нас больше по литроболу специалисты.

КРЯКИН. Тихо! Отставить гвал! Давайте так. Перекусить отменяется. Сейчас расходимся, до завтра всё обдумываем, накидываем предложения... Про сеть, Клавдия, это ты правильно мыслишь...

Раздается «Полет Валькирии».

НЮРА. Товарищи! Он прилетит через три часа!

ВСЕ. Кто?

НЮРА. Представитель! Читаю. (читает) «Вылетаю вертолетом. Точка. Буду через три часа. Точка. Минелли. Запятая. Представитель господина Ксенофона Кастора. Точка.»

ЛЕОНИД. Действительно - точка.

ШУРА. Скорее - финиш.

КЛАВДИЯ. Он из области, что ли, летит?

НИКОЛА. Почему из области. Хороший вертолет 250 кэмэ в час делает. За три часа он к нам хоть из Москвы, хоть из Питера домчится.

КЛАВДИЯ. Что делать-то будем?

КРЯКИН. Так, главное - не паниковать. Лев, бегом к своей поленнице, разбирай ее к чертовой матери.

ТУТАНХАМОН. Ага, разбежался, сейчас!

КРЯКИН. Не сейчас, а сию минуту! Не дай Бог, вертолет в нее врежется. Международный скандал хочешь устроить?

ТУТАНХАМОН. Ничего я разбирать не буду! Это архитектурный объект! Он охраняется законом.

КРЯКИН. Законом, говоришь? Леонид, как представитель закона бегом к этому объекту, и чтобы через полчаса его не было.

ЛЕОНИД. Да с радостью!

Леонид убегает.

ТУТАНХАМОН. Стой! Не позволю! Вандалы!

Тутанхамон убегает вслед за Леонидом.

КРЯКИН. Придурок! Кстати, о придурках... Никола, двигай к своим. Чтобы сегодня я никого из них не видел.

Никола не трогается с места.

КЛАВДИЯ. А как же выручка?

КРЯКИН. Головой думай! Не обеднеем. Дуй на кухню, и чтобы обед был как для губернатора!

КЛАВДИЯ. Раскомандовался. У меня каждый день как для губернатора.

Клавдия уходит.

КРЯКИН. Никола, оглох, что ли?

НИКОЛА. Так… это… Может, сухим пайком? Ну, то есть жидким?

КРЯКИН. УСЛОВНО-досрочное.

НИКОЛА. Да понял я, понял. Просто спросил.

КРЯКИН. Бегом, лишенец!

Крякин замахивается. Никола убегает.

КРЯКИН. Нюра, Шура, срочно устройте субботник на объектах, вдруг этот представитель захочет их осмотреть.

НЮРА, ШУРА. Хорошо.

Нюра и Шура разбегаются в разные стороны.

КРЯКИН. Ффу… Что еще?.. Блин, мужик весь облез!.. Макарыч, раз уж ты в юбилейной комиссии - вот тебе общественное поручение: покрась памятник. Если весь не успеешь, хотя бы матерные слова на постаменте замажь.

МАКАРОВ. Да у меня и красок таких нет. И кистей подходящих.

ОЛЬГА. У меня в библиотеке есть кисти и банка масляной краски, от ремонта осталась. Правда, она розовая…

КРЯКИН. Да хоть голубая - неси! Если что, я у себя - надо с начальством созвониться.

Крякин и Ольга уходят. Остается один Макаров.

Сцена 8

МАКАРОВ. Ему не вытрезвителем командовать, а штрафбатом. А Ольга хороша. Холодновата только. Но ничего, и не таких растапливали горячим сердцем и высоким искусством.

На сцену вбегает Никола.

НИКОЛА (оглядывая площадь). Макарыч, Квакин где?

МАКАРОВ. Ушел начальству докладывать.

НИКОЛА. Докладывать - это он любит. С детства таким был.

МАКАРОВ. Вместе росли?

НИКОЛА. И не с ним одним. Сколько себя помню - столько всю эту юбилейную комиссию. В яслях на соседних горшках сидели, в школе в одном классе учились. Н-да, как годы летят: вроде только вчера у бати папиросы воровал, а уже - глядь - две отсидки за плечами…

МАКАРОВ. А Ольга тоже местная?

НИКОЛА. Не совсем. Мать ее была местная, с нами училась. А уж, когда это кутерьма началась, и она, и Фимка отсюда сбежали. Ну, сначала она, потом - Фимка.

МАКАРОВ. Какая кутерьма, какая Фимка?

НИКОЛА. Не «какая», а «какой» - Фимка Бобров. Он тоже с нами учился, Фимка-«морячок».

МАКАРОВ. А почему «морячок»? Он моряк, что ли?

НИКОЛА. Может, и моряк. Фимка в мореходку хотел поступать, вот его «морячком» и прозвали.

МАКАРОВ. И что за кутерьма с ними приключилась?

НИКОЛА. Какая кутерьма?

МАКАРОВ. Ты сказал, что Серафима с Фимкой сбежали, когда началась кутерьма.

НИКОЛА. Нет, я этого не говорил.

МАКАРОВ. Только что!

НИКОЛА. Я сказал: сначала Серафима сбежала, а потом уж Фимка.

МАКАРОВ. Хорошо. Почему они сбежали, по отдельности.

НИКОЛА. Так кутерьма же началась!

МАКАРОВ. Какая?!

НИКОЛА. Что значит «какая»!.. Из комсомола исключили, в газете пропесочили, бабка от позора померла - а ты спрашиваешь «какая»!

МАКАРОВ. Кого исключили, чья бабка померла, ничего не понимаю.

НИКОЛА. Слушай, Макарыч, ты, по-моему, с бодуна совсем не соображаешь. Дай денег, я к старухе Туловой сгоняю, самогонки возьму - поправим тебя. Да и меня заодно. Потом всё расскажу.

МАКАРОВ. Нет у меня денег, пустой кошелек.

НИКОЛА. Что же ты с пустым кошельком приехал?

МАКАРОВ. Вчера он был еще полным. До встречи с тобой.

НИКОЛА. Да ладно, не начинай… В долг возьмем. Мне она точно не даст, а под тебя может и раскрутим.

МАКАРОВ. Не-не, давай без меня.

НИКОЛА. Как без тебя? Без тебя точно не даст. Ты мне друг или кто?

МАКАРОВ. Да не пойду я никуда - мне памятник красить надо. Вон и Ольга краску несет.

Появляется Ольга с краской и кистью.

НИКОЛА. Действительно, Ольга… Оля, я тебя спросить хотел…

ОЛЬГА. На водку денег не дам.

НИКОЛА. Как ты могла подумать, что я буду просить у тебя денег на водку! На самогон. И в долг. Макарыч, поручись, что я верну.

МАКАРОВ. Ручаюсь - не вернет.

НИКОЛА. Ты что, Макарыч, ты же меня знаешь - я всегда возвращаю.

ОЛЬГА. Дядя Женя, шел бы ты по своим делам. Художнику работать надо, ты отвлекаешь.

Ольга подает Макарову банку краски и кисть. Макаров принимает.

МАКАРОВ. Да, дядя Женя, ступай - художнику работать надо, ты отвлекаешь.

НИКОЛА. Эх вы, богема - на теле народа экзема!

Никола, махнув рукой, уходит.

Сцена 9

Макаров открывает банку с краской. Ольга хочет уйти.

МАКАРОВ. Ольга, не уходите - Вы мне нужны.

ОЛЬГА. Я? Зачем?

МАКАРОВ. Как зачем. Я буду красить, а Вы смотреть, хорошо ли я крашу.

ОЛЬГА. Думаю, лауреат 1 степени областного конкурса портретистов и без меня сможет покрасить постамент памятника.

МАКАРОВ. Вы не правы, дело ответственное - вдруг мне что-то понадобится, а я даже не знают, где тут что искать в вашем Городке. Так что берите стул, присаживайтесь, будем работать.

Ольга колеблется, но всё же приносит от кафе стул, садится.

МАКАРОВ (работая). Решили вернуться на родину предков?

ОЛЬГА. А я смотрю, Вы хорошо информированы. Клавдия на ушко нашептала?

МАКАРОВ. Почему Клавдия, почему сразу «на ушко»? Что за странные намеки?

ОЛЬГА. Я здесь уже три месяца живу, разобралась, что к чему.

МАКАРОВ. Вы ошибаетесь. Не Клавдия, и не на ушко. Никола рассказал… Ну, этот - дядя Женя…

ОЛЬГА. И что он Вам рассказал?

МАКАРОВ. Честно говоря, я мало что понял. Что-то говорил про Вашу матушку, что она уехала отсюда…

Ольга резко встает со стула.

ОЛЬГА. Моя мама умерла год назад, и я попрошу!.. Я попрошу!.. (в ее голосе звучат слезы, она недоговаривает).

МАКАРОВ (бросив работу). Извините, ради Бога!.. Я ни в коем случае не хотел обидеть Вашу матушку… Уехала и уехала, что тут такого, все уезжают.

Ольга берет себя в руки.

ОЛЬГА. Все. Но по-разному. Не будем больше об этом. И прошу Вас, не собирайте грязные сплетни, не уподобляйтесь этим… из юбилейной комиссии.

МАКАРОВ. Ну, что Вы, это Никола… в смысле - дядя Женя что-то болтал. Я даже не слушал, мне нет до этого никакого дела - я художник.

Ольга опять садится.

ОЛЬГА. Вот и отлично, рисуйте, художник, а то вдруг господину Кастору не понравится главная достопримечательность этого замечательного Городка.

Макаров опять принимается за работу.

МАКАРОВ (осторожно). А Вы, похоже, не очень высокого мнения о Городке и его обитателях. Зачем же приехали сюда?

ОЛЬГА. Опять собираете сплетни?

МАКАРОВ. Упаси господь, просто интересно, что понадобилось красивой, стильной женщине в этой глуши.

ОЛЬГА. Это Вас не касается. И вообще, лучше Вам уехать. Прямо сейчас. Если нужны деньги - я дам.

МАКАРОВ. Прямо сейчас не могу - мне надо мужика докрасить.

ОЛЬГА. Я сама докрашу.

МАКАРОВ. Почему вы хотите меня выгнать? Я Вам не нравлюсь?

ОЛЬГА. Да, не нравитесь.

МАКАРОВ. Можно спросить: почему?

ОЛЬГА. Ну хотя бы потому, что Вы - женатый человек, а пытаетесь со мной заигрывать.

МАКАРОВ. А с чего Вы взяли, что я женатый… (смотрит на свою руку) А - кольцо…

Макаров снимает кольцо, убирает в карман.

ОЛЬГА. Мужчина, выпавший из поля зрения жены, считается холостым?

МАКАРОВ. Не в этом дело. Практически я уже не женат. Жена нашла другого, и в данный момент мои вещи перемещаются из квартиры в мастерскую. А меня отправили сюда, чтобы я «не мешался у грузчиков под ногами».

ОЛЬГА. Отправили?

МАКАРОВ. Да. Моя бывшая - руководитель художественного фонда, вот и выписала мне путевку в Городок. На Италию у фонда денег не нашлось. После того, как она с новым мужем слетала на месяц в Штаты.

ОЛЬГА. Думаю, ей надоело, что Вы рисуете не свою жену, а посторонних девушек.

МАКАРОВ. Ее новый муж - стриптизер из ночного клуба. Сомневаюсь, что он будет исполнять эротические танцы только перед ней одной.

ОЛЬГА. Все вы - стриптизеры из ночного клуба.

МАКАРОВ. Ну, это уж слишком широкое обобщение… Хотя в чем-то Вы правы, мужчины всегда хотят понравиться женщинам. Но ведь и женщины мужчинам, так что…

Из кафе выходит Клавдия.

КЛАВДИЯ. Константин Ильич, Вы, наверно, проголодались. Может, пирожков отведаете?

МАКАРОВ. Спасибо, Клавдия Васильевна, пока не голоден. Может, чуть позже.

КЛАВДИЯ. Позже, так позже. У меня пирожки всегда с пылу с жару.

Клавдия заходит в кафе.

ОЛЬГА. А знаете что - оставайтесь. Похоже, Вы, действительно, достойный член юбилейной комиссии.

МАКАРОВ. О-о-о, у меня есть надежда?

ОЛЬГА. А так же Клавдия, Шура, Нюра, но не Ольга. Вот это уясните твердо. Я возвращаюсь в библиотеку.

МАКАРОВ. А как же я?

ОЛЬГА. Сходите пирожков отведайте, с пылу с жару. Только не сильно увлекайтесь, многоуважаемый член юбилейной комиссии, представитель господина Кастора на подлёте.

Ольга уходит.

МАКАРОВ. Похоже, она меня ревнует - это хороший знак. А про маму интересно - что тут у них за кутерьма с мамой приключилась.

Сцена 10

Из кафе с подносом в руках выходит Клавдия.

КЛАВДИЯ. Константин Ильич, рабочий полдник! Я всё-таки настаиваю, чтобы Вы перекусили. Позавтракали Вы плохо, а когда теперь будем обедать - с этим иностранцами -одному Господу Богу известно! Вот Вам пирожки с печеночкой. Вы печёнку едите?

Клавдия ставит поднос на стул.

МАКАРОВ. Художники всё едят.

КЛАВДИЯ. Вот и замечательно. Мужчина должен хорошо питаться. Особенно молодой мужчина - ему силы нужны. И стопочку выпейте, Вам надо. Надо-надо, я-то знаю.

Макаров выпивает и закусывает. Клавдия сразу наливает еще стопку.

КЛАВДИЯ. И на вторую ногу, чтобы крепче стоять.

МАКАРОВ. Не запьянеть бы.

КЛАВДИЯ. С двух-то стопок? Вы же не Никола-бухарик, Вам две стопки - только на здоровье. Берите еще пирожок.

Макаров выпивает и закусывает.

КЛАВДИЯ. А Вы, я гляжу, Ольгой заинтересовались?

МАКАРОВ. Да не то, чтобы…

КЛАВДИЯ. И правильно. Держитесь от нее подальше - хищница, вся в мать.

МАКАРОВ. Хищница?.. Мне не показалось.

КЛАВДИЯ. Лицемерка, это у них семейное. Что бабушка их Анастасия, царство ей небесное (крестится), что Серафима, земля ей пухом (крестится), что Ольга… (начинает было креститься, но спохватывается) Ой, что это я!.. Своих мужиков ни у одной не было, всегда за чужими охотились. Хищницы и есть! Я своего Крякина от Серафимы еле спасла, от бесстыдницы.

МАКАРОВ. Да?!.

КЛАВДИЯ. А то! Школу еще не закончили, она его в Бухту любви затащила.

МАКАРОВ. Куда?

КЛАВДИЯ. В Бухту любви. Это у нас место такое. В Городке был обычай, с давних времен: когда девушке нравился парень, она приглашала его в Бухту любви. Если и она ему тоже нравилась, парень соглашался, они вместе купались голышом - и после этого считалось, что теперь они жених и невеста.

МАКАРОВ. Интересный обычай.

КЛАВДИЯ. Да срамота!.. И правильно, что эту бухту завалили.

МАКАРОВ. Завалили?

КЛАВДИЯ. Четыре самосвала битого стекла с камнями вывалили. Там теперь не то, что купаться, в воду не войдешь.

МАКАРОВ. Так я не понял, Крякин отказал ей, матери Ольги? Не пошел в бухту?

КЛАВДИЯ. Ага, отказал, как же, кобелина!.. Если бы Нюра с Шурой их там не застукали и мне не сказали, увела бы, глазом не моргнула.

Клавдия наливает себе и выпивает.

КЛАВДИЯ. Я как узнала, дрын в руки - и туда!

МАКАРОВ. Что в руки?

КЛАВДИЯ. Дрын… Ну, жердь из забора… Еле меня оттащили. Николе всю башку раскроила, он потом месяц в больнице провалялся.

МАКАРОВ. Здрасьте, а Николу-то за что?

КЛАВДИЯ. Так он тоже там крутился - то ли подсматривал, то ли так проходил. В общем, Крякин увернулся, а Николе попала. Крику было - пол Городка сбежалось.

МАКАРОВ. Да, действительно кутерьма.

КЛАВДИЯ. Что?

МАКАРОВ. Ничего, это я так… И что дальше?

КЛАВДИЯ. А что дальше. Накатала я на эту Серафиму заявление в обком комсомола, чтобы знала, как чужих женихов по бухтам таскать.

МАКАРОВ. Так сразу и в обком?

КЛАВДИЯ. А вы как думали? За свое счастье надо бороться. В кулак его и не отпускать. Как цыпленка.

МАКАРОВ. Так ведь задушишь.

КЛАВДИЯ. Кого?

МАКАРОВ. Цыпленка. И счастье.

КЛАВДИЯ. Лучше задушить, чем другому отдать.

МАКАРОВ. После этого Серафима из Городка уехала?

КЛАВДИЯ. После этого. И она, и Фимка ее малахольный, князь доморощенный!

МАКАРОВ. Князь?

КЛАВДИЯ. Вы сериал не смотрели, что ли? Там сумасшедший из Швейцарии приехал и на потаскухе хотел жениться.

МАКАРОВ. А-а, понял - «Идиот» Федора Михайловича.

КЛАВДИЯ. Федора Михайловича не знаю, а этот точно идиот. На собрании вдруг возьми да скажи: это я с Серафимой в бухте был.

МАКАРОВ. Зачем?

КЛАВДИЯ. Я же говорю - идиот.

МАКАРОВ. А Крякин чего же?

КЛАВДИЯ. Ну, этот, хоть и дурак дураком, а ума хватило - промолчал.

МАКАРОВ. А Никола, Шура, Нюра? Они же видели, что это Крякин был, а не Фимка.

КЛАВДИЯ. А им зачем соваться в чужие дела? Был так был - комсомольский билет на стол и гуляй!

МАКАРОВ. Сурово.

КЛАВДИЯ. Времена тогда были суровые. Но правильные. Не то, что сейчас - разврат и распущенность.

МАКАРОВ (с иронией). Это да - разврат и распущенность.

КЛАВДИЯ. Ничего смешного в этом нет. И кстати, как я поняла, Вы у нас и дальше проживать будете. Так вот - за проживание покрасите кафе.

МАКАРОВ. А краски?

КЛАВДИЯ. На памятнике сэкономите.

Клавдия уходит.

МАКАРОВ (вслед). Вот стерва!.. (принимается за работу, напевая) Живописцы, окуните ваши кисти…

Конец действия 2

ЗАНАВЕС